Глава седьмая
6:00
Четверг, 19 декабря 1974 года. Мать сидела в дальней комнате в кресле-качалке и смотрела на сад и серый утренний снег с дождем.
Я подал ей чашку чая и сказал:
— Я пришел за черным костюмом.
— Я тебе чистую рубашку на кровать положила, — сказала она, не отрываясь от окна и не притрагиваясь к чаю.
— Спасибо, — ответил я.
— Что за фигня у тебя с рукой? — спросил Джилман из «Манчестер ивнинг ньюс».
— Прищемил. — Я улыбнулся и сел в первом ряду.
— И похоже, не только руку, — подмигнул Том из Брэдфорда.
Штаб-квартира городской полиции Западного Йоркшира, Вуд-стрит, Уэйкфилд.
— Эй, а как там твоя девушка поживает? — со смехом спросил Джилман.
— Закройся, — прошептал я, краснея, глядя на отцовские часы: 20:30.
— А что, кто-то умер? — спросил новичок, садясь за тремя черными костюмами.
— Ага, — ответил я, не оборачиваясь.
— Черт. Прошу прощения, — пробормотал он.
— Мудило с юга, — буркнул Джилман себе под нос.
Я обернулся на телевизионные софиты:
— Жарко.
— Ты как сюда вошел? — спросил Том из Брэдфорда.
— Через главный, — ответил новичок.
— Народу много на улице?
— Да сотни, мать их.
— Вот бля.
— Имя знаете? — шепотом спросил Джилман.
— Ага, — улыбнулся я.
— А адрес? — снова спросил Джилман, довольный собой.
— Ага, — ответили мы хором.
— Черт.
— С добрым утром, дамы, — сказал Джек Уайтхед, садясь прямо сзади меня, от души меся кулаками мои плечи.
— Доброе утро, Джек, — сказал Том из Брэдфорда.
— Что, Акула Пера, держишь руку на пульсе? — засмеялся он.
— На всякий пожарный, Джек: не дай бог ты что-нибудь прослушаешь.
— Не ссорьтесь, девочки, — подмигнул Джилман.
Боковая дверь открылась.
Три широкие улыбки в трех широких безвкусных костюмах.
Старший констебль Рональд Ангус, главный следователь Джордж Олдман, старший полицейский инспектор Питер Ноубл.
Три жирных кота, нажравшиеся сливок.
Со стуком и свистом включились микрофоны.
Старший констебль Ангус взял в руки стандартный белый лист бумаги и усмехнулся.
— Господа, доброе утро. Вчера рано утром в Уэйкфилде на Донкастер-роуд после непродолжительной погони был арестован мужчина. Сержант Боб Крейвен и констебль Боб Дуглас приказали водителю белого транспортного фургона «форд» остановиться по причине неисправности габаритных огней. Когда водитель фургона не выполнил указаний сотрудников полиции, они стали преследовать его и в конце концов заставили съехать с проезжей части.
У старшего констебля Ангуса была седая шевелюра, похожая на ореховый мусс. Он выдержал паузу, сияя как медный грош, и словно ожидая аплодисментов.
— Этот человек был доставлен сюда, на Вуд-стрит, и допрошен. В ходе предварительного допроса он дал понять, что владеет информацией о более серьезных вещах. После этого старший полицейский инспектор Ноубл допросил арестованного в связи с похищением и убийством Клер Кемплей. Вчера в восемь часов вечера этот человек признал свою вину в совершении данного преступления. Ему было предъявлено официальное обвинение. Сегодня утром он предстанет перед гражданским судом Уэйкфилда.
Ангус откинулся на стуле с видом человека, объевшегося рождественским пуддингом.
Зал взорвался шквалом вопросов и имен.
Три толстяка прикусили языки и расплылись в еще более широких улыбках.
Я смотрел на Олдмана, пялился прямо в его черные глаза.
А ты, сволочь, думаешь, что ты один до этого додумался?
Олдман смотрел на меня.
Моя дряхлая мамаша и то бы догадалась, черт ее побери.
Главный следователь посмотрел на своего старшего констебля, они подмигнули друг другу и обменялись ухмылками.
Олдман поднял руки.
— Господа, господа. Да, арестованного также допрашивают по другим, нераскрытым преступлениям сходного характера. Однако в настоящий момент я не могу поделиться с вами никакой другой информацией. Но от имени старшего констебля и старшего инспектора Ноубла и всех полицейских, которые участвовали в этом расследовании, я хочу поблагодарить сержанта Крейвена и констебля Дугласа. Они — выдающиеся сотрудники полиции, которые заслужили нашей самой искренней благодарности.
И снова зал вспыхнул потоком имен, дат и вопросов.
Жанетт ’69 и Сьюзан ’72 остались без ответа.
Три толстяка и их ухмылки поднялись с места.
— Спасибо, господа, — крикнул Ноубл, открывая дверь для своего начальства.