— Все вы такие, всегда раздуваете из мухи слона! — заорала она мне вслед и захлопнула входную дверь.
Прямо по Барнсли-роуд до самого Уэйкфилда, бросая взгляды в зеркало заднего вида.
Я включил радио.
Ведущий Джимми Янг и Архиепископ Кентерберийский обсуждали «Анальное изнасилование» и «Экзорциста» с британскими домохозяйками и безработными.
— Оба фильма надо запретить. Они просто омерзительны.
Через рождественские огни и первые капли дождя мимо зданий городской и областной администрации.
— Экзорцизм, практикуемый англиканской церковью, — это глубоко религиозный ритуал, к которому следует относиться исключительно серьезно. Этот фильм создает совершенно неверное представление об экзорцизме.
Япоставил машину напротив кафе «Ламбс Дэйри», у библиотеки на Друри-лейн. Холодный серый дождь шел уже вовсю.
— Избавить секс от чувства вины — это значит изъять чувство вины из общества, а я не думаю, что общество может функционировать без этого чувства.
Явыключил радио.
Я сидел в машине и курил, глядя, как порожние молочные фургоны возвращаются в гаражи.
11:30
Я пробежал трусцой мимо тюрьмы и вошел на стройплощадку. По щиту «Фостерс Констракшн» барабанил дождь.
Я открыл брезентовую дверь недостроенного дома, по радио играли «Тубуляр Белз».
Внутри курили три здоровых вонючих мужика.
— Никак опять ты, е, — сказал здоровяк, с бутербродом во рту и фляжкой чая в руках.
— Я ищу Джимми Ашворта, — сказал я.
— Его тут нет, — сказал другой здоровяк в спецовке, сидевший ко мне спиной.
— А Терри Джонс?
— И его нет, — ответил мужик в спецовке. Другие два ухмыльнулись.
— Вы знаете, где они?
— Нет, — сказал мужик с бутербродом.
— А ваш прораб на месте?
— Ну прямо не везет тебе сегодня, парень.
— Спасибо, — сказал я, думая: чтоб ты подавился, жирная сука.
— Не за что, — улыбнулся мужик с бутербродом.
Я вышел на улицу, поднял воротник пиджака и засунул руки и бинты поглубже в карманы. Там вместе с мелочью и ронсоновской зажигалкой лежало перышко.
Я пошел к Дьявольскому Рву мимо куч дешевого кирпича и недостроенных домов, думая о красивой взволнованной улыбке Клер на той последней школьной фотографии, прикрепленной к черно-белым снимкам на моей стене в «Редбеке».
Я посмотрел вверх, держа перышко в руке.
Ко мне через свалку бежал, спотыкаясь, Джимми Ашворт. Большие красные капли крови падали с его головы и носа на худую бледную грудь.
— Что случилось, черт побери? — закричал я. Приблизившись ко мне, он перешел на шаг и сделал вид, что все в порядке.
— Что с тобой случилось?
— Отвали от меня, понял?
Вдалеке показался Терри Джонс, он вышел из Дьявольского Рва следом за Джимми. Я схватил Джимми за руку.
— Что он тебе сказал?
Он попытался выкрутиться, крича:
— Отцепись от меня!
Я схватил второй рукав его куртки.
— Ты ведь ее и раньше видел, правда?
— Иди на хер!
Терри Джонс побежал трусцой, махая нам рукой.
— Это ведь ты рассказал про нее Майклу Мышкину, да?
— От…бись! — заорал Джимми и, выкрутившись из куртки и рубашки, побежал.
Я развернулся, преградил ему путь и повалил в грязь. Он упал под моим весом. Я положил его на лопатки, крича:
— Где ты ее видел, мать твою?
— От…бись! — вопил Джимми Ашворт, глядя мимо меня в серое небо, которое сикало дождем на его грязное окровавленное лицо.
— Скажи мне, где ты ее, блядь, видел.
— Нет!
Я наотмашь ударил его по лицу перебинтованной рукой, боль прострелила меня до самого сердца.
— Скажи мне! — закричал я.
— Отцепись от него, — сказал Терри Джонс, оттягивая меня назад за воротник пиджака.
— Иди на хер, — сказал я, размахивая руками, пытаясь дотянуться до Терри Джонса.
Джимми Ашворт выбрался из-под меня, встал на ноги и как был, без рубашки, побежал к домам. Дождь, грязь и кровь стекали по его голой спине.
— Джимми! — крикнул я, борясь с Терри Джонсом.
— Оставь его в покое, мать твою, — прошипел Джонс.
Три здоровых мужика вышли на улицу рядом с домами и заржали, увидев Джимми, пробегавшего мимо них.
— Он же, блядь, видел ее раньше.
— Оставь его!
Джимми Ашворт продолжал бежать.
Три здоровых мужика перестали ржать и пошли в нашу сторону.
Он отпустил меня и прошептал:
— Мотай отсюда, пока не поздно.
— Я тебя еще отымею, Джонс.
Терри Джонс поднял с земли рубашку и куртку Джимми Ашворта.