Мне нечего было ответить на это, и после паузы я произнес:
– Вообще-то Диану трудно назвать успешной актрисой.
– Что ты! Она прекрасная актриса. Она успела поработать со всеми хорошими британскими режиссерами, и, когда им нужно сыграть небольшую, но запоминающуюся и необычную роль, она – одна из пары десятков профессионалов, способных сделать это как надо, и на нее всегда можно положиться. Она такая же успешная актриса, как ты – успешный электрик или инженер, или чем ты там сейчас занимаешься. Ни ты, ни она особо не прославились, но вы оба занимаетесь более или менее любимым делом. В отличие от меня.
– Почему логопед должен завидовать какой-то безвестной актрисе или безвестному инспектору систем безопасности? – ответил я раздраженно. – Я тебе вот что скажу: если ты вылечил хоть одного несчастного малыша от заикания, то уже принес больше пользы человечеству, чем я за время всей своей карьеры.
Он вздохнул:
– Да, учительство – благородное занятие, даже если говорить о моей разновидности преподавания. Но жизнь моя истощена грезами юности. Я ведь мечтал создать такой коллектив, который завораживал бы зрителей, я хотел быть волшебником. Наш опыт в Эдинбурге показал, насколько пусты были мои фантазии. Иногда, когда бывает тошно, я утешаю себя, что моя любящая жена, уютный спокойный дом, уважаемая работа – все это утешительные призы за мой провал и слабости молодости.
Брайан читал мои мысли. Он просто озвучил то, что у меня не хватало духу сказать вслух. И я понял, что не могу дать ему уйти с этими мыслями.
– Брайан, – сказал я, – ты был прекрасным режиссером. У нас все получилось только благодаря тебе. Тебе удалось создать крепкий коллектив из вечно раздраженных людей, которые недолюбливали друг друга и к тому же, сказать по правде, иногда были недовольны тобой. Благодаря тебе мы оказались способны на удивительные вещи, мы сделали такое, что вряд ли когда-нибудь сделали бы для себя. Я изучил сценическое освещение и монтажные конструкции. Под натиском твоих требований я стал изобретателен. Ты пробудил нас к новой неведомой жизни, и в результате мы стали единым целым и показали людям отличную комедию, разве ты забыл это? А когда начались неприятности, ты единственный вел себя достойно. Ты не смеялся над нами и не осуждал нас, но быстро приводил в порядок наши расстроенные чувства. И если бы я не разобрал декорации, ты непременно привел бы наш маленький театральный сезон к блестящему завершению.
Брайан посмотрел на меня тяжелым взглядом, а потом вдруг хихикнул:
– Джок, а ведь вовсе не я был режиссером этого спектакля. Им был ты.
Я недоуменно воззрился на него.
– Едва появившись в команде, ты тут же собрал нас воедино, взял под контроль каждого из нас. Ты составил сценарий освещения, который стал ритмом всей постановки, основой всего, что мы делали. Ты создал сценографию, которая предопределила все повороты нашей игры. Ты настоял на том, чтобы Роури играл главную роль и тем самым спас всю пьесу. А когда мы познакомились с королевой Англии, я имею в виду королеву Золотого Уэст-энда, ты один оказался в состоянии достойно говорить с нею от имени всех нас, Поначалу ты был немного раздражен, но потом расслабился и стал остроумен и снисходителен. Ты говорил очень, очень, очень смешно, и, хотя королева не развеселилась, мы все очень гордились тобой. Но я, идиот, потерял самообладание в полицейском участке, и ты решил бросить спектакль, и это был настоящий конец. «Ну что же, – думал я тогда, – электрик все построил, электрик все и разобрал». Целый год или даже два спустя я просыпался среди ночи от скрежета собственных зубов и люто ненавидел тебя. Ты продемонстрировал Хелен и Диане, какое я ничтожество. Сейчас я не испытываю по этому поводу никаких негативных эмоций, но в те годы мне пришлось проглотить очень горькую пилюлю этой обиды.
– Никто не думал о тебе, что ты ничтожество, особенно в конце! – горячо возразил я. – Ты, Диана, Родди и Роури были самыми сильными членами группы, всему виной я и Хелен – это мы не выдержали напряжения и сломались. Что касается сценария освещения, то его писали Родди с Дианой, я только сидел рядом и предлагал варианты того, что в принципе может быть сделано. Сцену, которую сделал Я, без труда сделал бы в тех обстоятельствах любой студент-инженер первого курса. А когда я потребовал, чтобы ты передал свою партию Роури, – я просто озвучил то, что в течение нескольких недель говорили все члены команды за твоей спиной. Я сказал это вслух, потому что мне было необходимо вернуться в Глазго по личным причинам. Я очень надеялся, что ты пошлешь меня к чертовой матери.