Приведу еще один любопытный факт для критиков. Наши женщины ведут не только более разнообразную сексуальную жизнь, они живут ею гораздо дольше, чем женщины во внешнем мире. Известны очень привлекательные артистки в возрасте шестидесяти лет. Не удивительно, что они покидают нас со слезами на глазах. В конце концов, неужели им было плохо здесь? Подумаешь, подневольное состояние и изредка телесные наказания. Но ведь в любой жизни бывают пасмурные дни. Поразительно, что большинство наших клиентов – мазохисты.
Я почти уверен, что, если женщины средних и высших классов получат в свое распоряжение тюрьму-ферму по разведению самцов, обитателям ее будут заказывать крайне агрессивные программы. Существует закономерность: людям с высоким положением, достигшим большого успеха в социуме, иногда хочется быть униженными в своей супружеской спальне. Одна из великих трагедий нашего времени – то, что эти люди обычно вступают в брак друг с другом. Между тем теперь уже очевидно, что я превратился из мелкого жулика в общественного благодетеля. Зонтаг, конечно, заявила бы, что сначала я был мелким жуликом, обворовывающим маленьких людей, потом стал более крупным мошенником и взялся за больших людей, а теперь присоединился к большим людям, чтобы снова обирать маленьких людей, но в больших масштабах. Не сомневаюсь, что мистер Карл Маркс согласился бы с Зонтаг, однако я не марксист. Как я скажу, так и будет.
Возможно, сейчас вы уже готовы признать меня. Будучи главой гигантского транснационального Синдиката судебных взысканий и сексуального удовлетворения, я вездесущ и непобедим. Ни одно правительство мира не выступит против меня, потому что все правительства являются членами моего комитета. Лидеры всех крупных движений владеют акциями учредителей. Если бы широкой общественности стало известно, что вся эта сеть тянется, подобно паутине, из одной точки – моего мозга, – моя жизнь оказалась бы в серьезной опасности со стороны левых экстремистов. Но никто не сможет узнать меня под маской. Люди знают меня как скромного и рассудительного шотландского электрика, который порою останавливается в небольших семейных отелях в Тилликоултри, Грэнджмаусе или Нэрне. Самые близкие агенты знают еще меньше. Для них я просто голос в телефонной трубке.
ДЗЫНЬ. ДЗЫНЬ.
Вам звонят из Йоханнесбурга.
– Слушаю.
– Агент Ноль-ПРСТ докладывает из Йоханнесбурга, сэр.
– Говорите.
– Поступила свежая партия черной патоки, сэр.
– Сколько?
– Двадцать килограммов.
– Как насчет свежести?
– Четыре десятки, четыре двадцатки, четыре тридцатки, четыре сороковых, четыре пятидесятых.
– Четыре пятидесятых, Ноль-ПРСТ?
– Они спелые, сэр.
– Хорошо. Разделите всю партию на пять частей между Чикаго, Сиднеем, Берлином, Парижем и Гленротом.
– Гленротом, сэр?
– Вы меня хорошо слышите.