Вспомни это.
Она сказала:
– Да, ладно, но мне надо быть поосторожнее, хочу сперва посмотреть, что ты мне предлагаешь, ага?
Я подумал, что она имеет в виду мой член – не болею ли я чем. Тогда я отвел ее за колонну моста, расстегнул молнию на джинсах и достал член. Она потрогала его.
– Вот видишь, все в порядке. Пойдем ко мне, – произнес я.
Спрятав член обратно в штаны, я взял ее за руку и повел по дорожке к своему дому. Я был очень возбужден и без конца что-то бормотал, не помню, что именно. Мне хотелось, чтобы и она разделила мои чувства, поэтому я вложил двадцатифунтовую купюру ей в ладонь, пообещав дать утром еще, если она проведет со мной ночь. Вдруг она остановилась и спросила:
– Дык а ты женишься на мне?
– Нет, я уже был женат.
– Тогда я не смогу тя удовлетворить. Нет, нет, нет, нет, никогда не смогу тя удовлетворить, ничо не выйдет.
Мы стояли у входа в метро. Она развернулась и пошла туда с моей двадцатифунтовой купюрой. Я бросился за ней, бормоча:
– Вернись, пожалуйста, вернись.
Но она свернула за угол, не переставая повторять:
– Нет, нет, нет, не смогу тя удовлетворить, не смогу удовлетворить тя.
Тут я разозлился и проревел:
– ТЫ НЕ ПРАВА!
Повернулся и побежал вверх по дорожке и через минуту уже заказывал себе джин с тоником в переполненном пабе. Джин был довольно мерзким, но в выходные я пью только джин, потому что после него изо рта не пахнет. Пенис мой успокоился и мирно лежал на месте, но мне все было не остановить свое бормотание, хотя мне это совершенно не свойственно, я ведь привык считать, что люди, которые много говорят, растрачивают себя впустую. Увидев человека, с которым я был немного знаком, я сказал:
– Только что со мной приключилась презабавная история.
И рассказал ему, что произошло. Лицо его вдруг приняло неопределенное, отсутствующее выражение, он бросил: «Простите», развернулся и ушел.
«Не слишком-то вежливо», – подумал я. Но тут мне на глаза попалась симпатичная девушка, скорее всего студентка, стоявшая вместе с подружками.
– Привет, – сказал я ей.
Приятно улыбнувшись, она ответила: «Привет», хотя видно было, что она удивлена. Наверняка она решила, что мы уже встречались где-то, но она просто забыла меня, ведь по моему приличному виду никак не скажешь, что такой господин заговаривает со всеми симпатичными молоденькими девушками подряд. Я сказал:
– Знаете, тут столько занятного народа. Вот, например, встретил я только что одну любопытнейшую особу.
И я опять рассказал про эту женщину под мостом. Чтобы рассмешить девушку, я говорил преувеличенно удивленным голосом с простонародным шотландским акцентом – как Билли Коннолли. Я нарочно говорил громко, чтобы окружающие тоже могли слышать. Боже мой, помоги мне остановиться и не вспоминать все это. Что было дальше, помню смутно. Все повернулись ко мне спинами, и это страшно меня разозлило, и я запустил своим стаканом поверх их голов в сторону стойки, потом схватил со стола чужой стакан и швырнул туда же, выскочил из бара и помчался прочь. Бежал я долго. Заметив пакистанскую бакалейную лавку, открытую в столь поздний час, я зашел туда, потому что мне надо было купить яйца и бекон к завтраку. За стойкой работал мальчик лет двенадцати или тринадцати, или четырнадцати – такой красивый самостоятельный мальчик. Все равно народу в магазине не было, и я