– Ты, студент, довыёбываешься. Интеллигент сраный. Тут тебе не Москва, а Сибирь. У нас все пьют водку. Понял?
Он быстро размахнулся и сильно ударил Захара кулаком в челюсть. Тот отлетел к столу. В глаза бросился кухонный нож. Захар молниеносно схватил его, развернулся и заорал прямо в смеющиеся глаза Фёдора:
– Убью, придурок!
– Ой-ё-ёй, какие мы смелые! Ладно, Захарка, иди отсель. Я буду ужинать. Не обижайся!
Книга так и осталась недочитанной. До полуночи Захар тупо, не понимая сути происходящего, смотрел телевизор. Сначала на экране сменяли друг друга образцовые токари и животноводы, потом «Весёлые ребята» с энтузиазмом и даже радостно, без тени грусти, восклицали: «Не могу без тебя, не могу без тебя, что же это такое?». После «Времени» началась третья серия фильма про цыгана Будулая. А в это время в соседней комнате храпела реальная жизнь.
В субботу утром Захар достал из шкафа станок и тщательно побрился перед карманным зеркалом, приклеенным к линолеуму над пожелтевшей раковиной. Побрызгавшись любимым одеколоном «Саша», он оделся и отправился на свадьбу к Никите Уварову. Не каждый день женятся лучшие друзья. Кто знает, может Никите повезёт с женским полом? В районе универмага «Юбилейный», изрядно поплутав, Захар нашёл нужный дом и поднялся на второй этаж. Дверь открыл сухопарый пожилой мужчина с медальными планками на стареньком пиджаке. Из глубины квартиры на лестничную площадку донёсся хрипловатый голос Вилли Токарева, со знанием дела певшего блатную песню про шумный балаган.
– Проходите, проходите, молодой человек!
Но мужичка уже отодвинул в сторону сам улыбающийся Никита:
– Захар, ну наконец-то! А я уж думал, ты не придёшь. Бросай, паря, свой тулуп на табуретку, вешалки все заняты. Вот, знакомься, это моя супружница!
Он подозвал к себе полненькую румяную девушку в белом платье, но та нетерпеливо отмахнулась:
– Да погоди ты, у меня котлеты горят!
Захар осмотрелся. В однокомнатной квартире за сдвинутыми столами, не обращая на него никакого внимания, сидели и оживлённо разговаривали человек десять гостей, из которых он узнал лишь Сергея Ропшина – инженера-геодезиста лет тридцати, рослого крепыша, в прошлом боксёра. Или бывших боксёров не бывает? Они закончили один и тот же московский институт, только в разное время. Серёга сидел, набычившись, и с нескрываемой неприязнью смотрел на двух крепко выпивших быдловатых мужичков, расположившихся напротив и похабно обсуждавших какую-то Марусю. Три девушки, устроившись рядком на диване, разглядывали дембельский фотоальбом Никиты и то и дело прыскали со смеху. Тем временем жених принёс из кухни стул, усадил Захара рядом с ветераном с медальными планками и налил им по бокалу красного вина.
– Горько! – нерешительно произнёс ветеран.
– Горько! Горько! – оживились гости и, дождавшись прихода невесты, начали хором считать: «Раз, два… десять, двадцать… Ура!». По второму кругу разнесли закуски. Скромная, под магнитофон, гулянка шла по своим вековым писаным и неписаным правилам, без особых затей, но и без излишеств вроде вспомнившегося Захару умыкания невесты на его собственной свадьбе, её долгих поисков, фальшивого выкупа и мерзкого пития шампанского из несвежей туфельки.
Ветеран оказался Никитиным тестем, приехавшим из-под Кяхты вместе с женой, большую часть времени хлопотавшей на кухне.
– Как там столица? – участливо спросил он Захара после очередного тоста. – Меня ведь под Москвой контузило в сорок первом. А про вас Никита рассказывал.
– Ну что столица? Там одна жизнь, а здесь другая… День и ночь!
– Так разве эти две жизни не взимосвязаны? Вы вот там отучились, а теперь здесь работаете. Внедряете, так сказать. А ведь наше образование не в пример американскому! И коммунизм мы всё равно построим.
Захар чуть не поперхнулся и быстро глянул на обиженного немцами пожилого человека.
– Да, конечно! – машинально ответил он и хотел было что-то ещё добавить, но вдруг задержался глазами на светловолосой девушке лет двадцати, водружавшей фотоальбом на книжную полку. Подвыпившая блондинка была сверх меры весела и продолжала переговариваться с подружками. Она вела себя совершенно естественно и совсем не походила на гламурное белокурое создание из карикатур про блондинок. Положив альбом на место, девушка повернулась и, встретившись глазами с любопытным взглядом Захара, по-доброму улыбнулась. В её лице была какая-то неуловимая восточная примесь, придававшая ей своеобразный шарм. Захар нехотя повернулся к ветерану.
– Обязательно построим. Лет так через тысячу. Только боюсь, тогда на Земле не будет ни нас, ни американцев. Какие-нибудь марсиане прилетят, всех людей перебьют и свой марсианский коммунизм установят.