За двумя столами уже расположились прибывшие пораньше для нового курса реабилитации. Набирая себе поднос у стойки (чай, йогурт, заменитель масла, тост, белый, как прокаженный), он увидел, как хлебает чай мистер Бузи, пристав из службы пробации, в ожидании, когда ему поджарят три яйца. Узнав его, мистер Бузи неприятно усмехнулся:
— Вправили тебе мозги, а? Теперь хороший мальчик?
— Отвали, — ответил Бев. — Засунь свою вонючую пушку себе под мышку и спусти курок, гад!
Мистер Бузи глухо зарычал. Бев огляделся, где бы сесть, и увидел, как ему улыбается Рейнолдс. Бев сел рядом.
— Да, я подумал, что с вами, наверное, случилось что-то подобное, — сказал Рейнолдс. — Мне сказали, такое рано или поздно со всеми случается. Вас обратили?
— Нет. На чем вас поймали?
— Я украл целый окорок. Поделил его с нашими старыми друзьями по общине. А потом пришли из магазина с полицией и говорят: вот тот человек. Ecce Homo. Меня тут будут развлекать?
— Многие обращаются, — сказал Бев. — Будьте начеку.
— Наркотики в чае? Выработка положительных условных рефлексов? Пытки?
— Меня-то как раз пытали, — сказал Бев. Рейнолдс побелел, как белок на тарелке. — Но я ухожу отсюда таким, каким пришел.
Рейнолдс медленно кивнул, раз, другой.
— Помните моего молодого чернокожего друга, Тревора? — спросил он. — Практически неграмотный, но очень упрямый по части прав человека. Так вот, он пошел в «свободную армию», или как она там называлась. Вернулся, козыряя бутылкой не краденого, а купленного джина и своей первой получкой. Щедрый мальчик, счастливый, как король. У них там, конечно, не настоящая армия. Пушек никому не дают. Я бы сказал, они ловко все обставили. Не так легко запретить. То, что они носят, даже настоящей формой не назовешь. По сути, приличный костюм — зеленый, с ремнем, и желтые эмалевые знаки различия на лацканах. Зеленое в честь Англии, надо думать…
— Желтое в знак ислама, — откликнулся Бев. — Вы как будто заинтересовались. Подумывали сами вступить?
— Мой милый мальчик, в моем-то возрасте? С моим артритом? Кстати, сколько вам лет?
— Тридцать восемь будет в феврале.
— Подумайте об этом. Говорят, им нужны инструкторы, только вот один Бог знает в чем. В ремеслах, наверное. Черный Тревор был строителем. «Я в инженерных войсках», — заявил он, разумеется, гордо. Звучит гораздо лучше, чем носильщик корыта для кирпичей третьего разряда, или кем он там был. Возможно, им и курсы истории нужны. Вы ведь историю преподавали, да? Подождите… — Из кармана потрепанного костюма цвета черного хлеба он достал мятый экземпляр «Свободных британцев». — Все кругом это читают, — сказал он. — Больше читать нечего. Насколько я понимаю, радио- и телепрограммы тоже прикончили. Впечатляющие люди. Где-то тут найдете адреса и номера телефонов. В настоящий момент телефоны, конечно, не работают. Поезда пустили как раз к нашей поездке сюда. Ну и сволочной же бардак.
— У вас деньги есть? — спросил Бев.
Рейнолдс посмотрел на него строго:
— Не здесь. Тут в туалет без эскорта ходить не запрещено?
В туалете Рейнолдс протянул Беву три десятифунтовые банкноты.
— Одно маленькое преступление, которое осталось необнаруженным. Даже мерзавцы из полиции при обыске не нашли заначку. Они вообще редко в носки заглядывают. Что до хирургического носка, в этом преступлении я, пожалуй, раскаиваюсь. Старушка выходила из банка. Однако это те свиньи нас до такого довели. Жаль, что у меня больше нет. Долго вы на это не протянете.
Итак, с дерзкой уверенностью, ровно в девять Бев подошел к кабинету мистера Петтигрю. День-другой он с голоду не умрет. И надо подумать, не податься ли к «Свободным британцам».
— Нет, — сказал он, не дав Петтигрю даже рта открыть. — Не подпишу.
Кабинетик Петтигрю немного напоминал комнату для бесед при пресвитерианской церкви, хотя тут не витал затхлый запах нестираных сутан и на стене не висело распятие.
— Иногда даруется особое разрешение. Мы будем очень рады, если вы пройдете курс еще раз. Мисс Коттон вам поможет. Она как будто искренне привязана…
— Нет.
— Ладно, — сказал Петтигрю, вставая, как для покаянного богослужения. — Я должен произнести светский эквивалент анафемы. Все возможное для вас было сделано. Сегодня утром на весах в ванной я заметил, что потерял несколько гектограммов. У меня пропадает аппетит. Никогда не встречал такого мучительного упрямства.