Звуковой сигнал вырвал его из раздумий. Его напарник нажал кнопку автоответчика. Они прослушали запись, оставленную убийцей. Довольно низкий голос, медленная речь: - Это Дэвид Мерлин, меня сейчас нет, оставьте сообщение, я перезвоню.
Сразу после этого раздался цифровой голос: - У вас есть сообщение. - Затем кто-то заговорил. Словы вылетали с бешеной скоростью. Монолог длился двадцать секунд, и полицейские не поняли ни слова.
— Это совершенно бессвязный бред, никакого смысла нет. На каком это языке?
Франк посмотрел на время и дату, указанные на экране.
— Понятия не имею. Звонок был вчера вечером. В тот момент, когда я мучился с Суффрантом. Похоже, это женщина.
— Мне показалось, что это был мужчина.
Оба полицейских несколько раз переслушали сообщение, сомневаясь, и не смогли прийти к единому мнению. Все было слишком быстро, а голос был слишком неоднозначным. Это был еще один элемент, добавлявший нелепости ситуации.
В конце концов они сдались и подошли к задней части комнаты. В перчатке Серж указал на открытые ящики старого серванта.
— Я заглянул во все шкафы. Здесь нет ничего личного. Ни счетов, ни писем, даже билета на метро. Ни фотографий, ни сувениров... Странно, я никогда не видел ничего подобного. Как будто Метикулезный жил здесь, но не совсем. Понимаешь, о чем я?
Амандье был прав. Кроме книг, Франк не заметил в спальне и на кухне ни одной бумажки. И все же они были здесь, без всякого сомнения. Что было не так?
Молодой инспектор направился к ближайшему углу окна, где был устроен рабочий уголок. На круглом деревянном столе лежали стопки новых экземпляров «Цветов зла, - пустые конверты, пачки бумаги, прикрепленные к пишущей машинке Underwood. Он также обнаружил стопку проспектов и писем на имя и адрес Дельфи Эскремье в Марэ.
— Это он опустошил ее почтовый ящик, пока она рисовала в Сен-Форже. Он хотел быть уверен, что тот, кто первым угадает имя, найдет в ящике только фотографию с места преступления...
Шарко наклонился к корзине: она была пуста. Затем он пролистал стопку скрепленных листов, лежавших рядом с книгами, и повернулся к своему напарнику.
— Нашел: список тех, кто получил сборник стихов.
— Покажи!
Коллега поспешно взял документ.
— Васкес, Мартинаж, Лампин... И еще куча других, с адресами. Должно быть, он скопировал это из реестра слесарной мастерской Фламина.
Шарко заинтересовался тетрадью, лежащей справа от пишущей машинки и под стаканом с канцелярскими принадлежностями. Сотни изображений рта были вырезаны из журналов и наклеены в беспорядке, так что исчезла твердая обложка.
Он открыл тетрадь. На странице, которая открылась ему, был маленький плакат спектакля, который, судя по состоянию, был, скорее всего, оторван от подложки. На нем было изображено лицо женщины, у которой были вырезаны глаза и рот.
Вокруг густых черных волос разлетелись игральные карты и лепестки роз. Даты не было, но была надпись: - Цирцея, волшебница, вечер фокусов в Millionnaire. Встречайте ее во вторник в вашем кабаре.
— Посмотри на это... — прошептал он, как будто боялся, что манекены могут его услышать. Это волшебница, с которой Флоранс встретилась вчера и которую вызвали в 36-й. Та, к которой Дэвид Мерлин постепенно нас направлял.
Серж прижался к Франку, который продолжал листать тетрадь. Оба полицейских, ошеломленные, рассматривали наброски, стрелки, соединяющие головы с фотографиями мест... Они узнали Дельфи Эскремье и ее дома в Сен-Форже и Марэ, Элен Лемар и ее домик в Эльбёфе, Мадели Суффран и ее магазин, Андре Эскремье и его дом в Шату. Там был также мужчина лет шестидесяти, с лысой головой и вертикальными бороздками на щеках, похожими на жабры акулы, связанный с красивым загородным домом. Он был помещен рядом с Андре Эскремье, и черная линия, нарисованная ручкой, ясно указывала на связь между ними. Шарко указал на него указательным пальцем.
— Ты знаешь, кто это?
— Никогда не видел.
Эти коллажи и стрелки, должно быть, помогли Дэвиду Мерлину разработать сценарий, спланировать похищения и убийства. Затем Франк наткнулся на длинные страницы текста, перемежающиеся более или менее размытыми фотографиями: безымянные улицы, люди, вагоны и коридоры метро, здания... Почерк был нервным, корявым.
Он прочитал несколько отрывков. - Послушай, какие бредни он несет: - Сегодня один тип на улице резко дернул свою дочь за руку, когда они переходили дорогу. Девочка заплакала, и чем сильнее она плакала, тем сильнее он ее тянул. Мне захотелось вонзить ему нож в живот...
А вокруг изображения церкви Сен-Форже было написано: - В Сен-Форже было хорошо жить, это был красивый городок, уютно устроившийся в прекрасном природном парке, пока все это не случилось. Жители считали себя в безопасности, защищенными от грязи. Они считали себя другими. Но грязь, как тени, есть везде, и эти тени настигли их.