Все, что вам нужно будет сделать, это проводить полицейского инспектора в ваш архив. Он даже сможет вернуть вам ключ, когда закончит. Это срочно, мадам Форестье. На карту поставлены жизни.
Полицейская услышала детский крик сзади. Ее собеседница крикнула что-то и наконец сдалась:
— Хорошо, согласна. Пришлите кого-нибудь завтра, но после обеда, потому что утром я буду делать покупки. Пусть позвонит в домофон первого здания перед воротами, и я быстро провожу его в комнату колледжа, где все хранится.
Повесив трубку, Флоранс пошла поговорить с начальником, который кивнул в знак согласия. После чего она обратилась к команде:
— Кто здесь номер 6 и последний в группе?
Франк поднял голову, вопросительно подняв бровь. Она подошла к нему.
— Мы знаем, что ты хочешь оказать огромную услугу французской национальной полиции...
Франк с подозрением посмотрел на бумагу, которую держала его коллега.
— Я не уверен, нет...
— Твой билет туда и обратно в Салланш, в Верхней Савойе, — объявила она, разглаживая лист перед ним. Идея в том, что ты приезжаешь туда завтра в начале дня, потом директор школы открывает тебе архивы, а ты привозишь нам джекпот. Я уверена, что это окупится.
— Верхняя Савойя, — повторил Шарко, разочарованный. Черт, Флоренс, это же не за углом.
— Шесть-семь часов езды, максимум. По автостраде. Как по расписанию.
— А что я буду делать после архива? Я не представляю, как буду ехать обратно. Я буду ночевать в отеле 31 декабря?
— Мы все на службе, так что в 36, в отеле или у тебя дома, сидя у телефона, пока все празднуют, одно и то же. По крайней мере, ты запомнишь этот канун...
— Я запомню, да. Думаю, в плане воспоминаний у меня достаточно. Я не забуду свои тридцать лет. Скорее бы 25 апреля, чтобы сменить год!
Она улыбнулась ему и подошла к Сержу, который казался подавленным.
— Что такое, большой?
— Дело в том, что, по словам Уха, мы имеем дело с близнецами, — прогремел голос Сантуччи за его спиной. С чертовыми близнецами.
Корсиканец присоединился к ним и тоже рухнул на диван с нервным смехом. Инспектор никогда не видела его в таком состоянии. Она стояла там, как окоченевшая, глядя на них. Она повернулась к Шарко, чтобы убедиться, что все это правда. Он кивнул.
— Один звонит другому из телефонной будки у своего дома и приказывает все прекратить, а то... он сам все закончит. Это похоже на плохую шутку.
Подобно своим коллегам, Флоранс рухнула в кресло.
— Ну и дело в том...
Амандье протянул ей стенограмму сообщения, и она прочитала ее. Затем он с рыком встал и пошел рыться в холодильнике.
— Лучший способ справиться с этим — выпить.
Он предложил банку своему начальнику. Тот, в отличие от всех, не отказался. Четыре пива.
За четырех убитых копов. Они чокнулись, как после похорон. Это был грустный момент, но Шарко понял, что он больше не был вне группы. Нет, он был здесь, с ними, в центре семьи, которая вновь объединилась вокруг Корсиканца, несмотря на напряжение, гнев и разногласия. Они переживали общее испытание, которое по-своему потрясло каждого из них, но они были едины.
В следующие несколько минут они мало разговаривали. Все были погружены в свои мысли, пытаясь восстановить картину расследования, представить себе двойную фигуру, вторую тень, следующую за первой. Близнецов...
С банкой в руке Флоранс наконец вернулась на свое место. Она села на край стола и пролистала фотографии квартиры Дэвида Мерлина. Шарко наблюдал за ней. Она была похожа на него, никогда не останавливалась. За милым личиком скрывался неутомимый охотник...
— Мы уверены, что они братья? — спросила она.
— Ухо, возможно, сможет подтвердить это, проанализировав голоса, — ответил Серж. Я верю. Шарко более скептичен. В любом случае, по словам техника из IJ и результатам исследований по криптомахине, то есть по разработке секретного языка, эта штука затрагивает в основном однояйцевых близнецов.
Если хочешь, кассета с записью у меня в вещах...
— Исследования — это всего лишь исследования.
Полицейская вставила кассету в магнитофон и стала слушать.
— Ну как? — спросил Серж.
— Не знаю. Действительно, странный голос.
Она покопалась в стопках бумаг, открыла синий файл и вынула фотографию, на которую долго смотрела.
— Ты что-то нашла? — спросил Сантуччи.
Она как будто вернулась из далекого прошлого и покачала головой.
— Нет... То есть, да. Помнишь, эти красные гаметы на стенах дома Элен Лемар?
Мужской и женский. Два символа, нарисованные друг напротив друга в холле... Неразделимые... Это странно, но, возможно, эти рисунки имеют отношение к истории с близнецами. Он действует, но оставляет след своей сестры-близнеца у своей жертвы с помощью этих гамет... Или же он дает нам понять, что он не один... Мужчина и женщина...