— Подожди, подожди... Мне нужно... Черт!
— Я знаю, это бред.
— Совершенно верно. Итак, Жюли Лескюр на самом деле, генетически, мальчик, которого отец и мать воспитали как девочку? Одевали в платья, накрашивали, отращивали волосы, все в таком духе? И, если довести эту мысль до конца, то, по-твоему, она и есть наш Метикулезный?
Флоренс подтвердила выводы своего коллеги со всей уверенностью, на которую была способна, но должна была признать, что пыталась убедить не столько Франка, сколько саму себя.
— Это имеет смысл, Шарко. Даже если она перенесла множество операций, чтобы получить женские половые органы, и прошла гормональную терапию, мочиться стоя, возможно, было для нее способом отвергнуть форму, в которую ее хотели во что бы то ни стало втиснуть. Как вызов авторитету или просто желание почувствовать себя мальчиком.
Франк быстро достал фотографии обнаженных детей, которые он взял с собой. Посмотрел на лица девочек. Затем на их руки, которые скрывали промежность...
— Это означает, что, если вернуться к истокам, Дэвид и Джули были настоящими однояйцевыми близнецами? Двумя абсолютно одинаковыми мальчиками?
— Вероятно.
— Я не понимаю... Почему родители сделали такое?
— Надо вернуться к имеющимся сведениям. Альбер Лагард приехал в Мёрен в 1958 году. Он уволился из института, который не поддерживал его идеи, потому что он зашел слишком далеко. Дети родились в Бресте в 1960 году, возможно, даже в Мёрене, теперь, когда я об этом подумала. В любом случае, можно предположить, что у одного из младенцев была достаточно серьезная проблема с половыми органами, которая потребовала госпитализации в урологическое отделение, за которое отвечал Эскремье. И в какой-то момент пришлось сделать необратимый выбор. Лагард был очарован близнецами, он считал, что это идеальная почва для применения своих теорий. Представь себе, какая возможность. Он и Эскремье должны были убедить родителей воспитывать этого ребенка в качестве противоположного по полу брата, никогда не раскрывая им правду, ни одному из них. Или, по крайней мере, до тех пор, пока это было возможно.
Инспектор чувствовал, что его мозг вот-вот взорвется. Он пытался представить себе детство Джули. Ее вопросы, страдания, как физические — после операций, — так и психологические. Узнала ли она наконец правду, когда приблизился подростковый возраст и начались изменения в теле? Злилась ли она на отца и мать настолько, что решила покончить с собой?
— Хорошо, — ответил он наконец. — Допустим, что Джули Лескюр — это Дэвид Мерлин, что она — наш Метикулезный. Изначально она была мальчиком, медицинским путем превращенным в девочку и воспитанным как девочка. Сегодня, чтобы сбить нас с толку, она гримируется. Я полагаю, что ее история и тот факт, что она интерсексуальна, облегчают ей задачу обманывать окружающих, в том числе и голосом. Мы согласны с этим?
— В принципе, да, генетика должна помогать ей в реализации ее плана.
— Хорошо, но, черт возьми, у нас еще осталась серьезная проблема: что это за чертов телефонный сообщение, если ее брат-близнец погиб в пожаре? Четко слышно, что голосовое сообщение записано мужчиной, а человек, звонящий из телефонной будки внизу здания, напомню, имеет скорее женский голос, хотя Серж в этом сомневается. И этот голос просит Дэвида все прекратить, угрожает ему... По логике, речь идет о Джули, которая обращается к своему брату, официально считающемуся мертвым.
Франк вздохнул, налил себе бокал сотерна и сделал глоток. В этой истории было что-то дьявольски иррациональное. И Флоренс не собиралась с ним спорить...
— Я ничего не понимаю, — призналась она. — Это может привести к разрыву аневризмы.
Она схватила лист, на котором делала заметки.
— В любом случае, у нас есть официальные данные. Завтра, Новый год или нет, я вернусь к Цирцее. Может быть, имя Лескюр вернет ей память.
Я возвращаюсь к своей первоначальной идее: если Джули или Дэвид Лескюр знают ее, то и она знает их. И я собираюсь показать ей некоторые детали дела. Она очень наблюдательна, может заметить детали, которые ускользнули от нас.
Сказав это, она решила, что пора возвращаться домой. Эта запутанная история действовала ей на нервы, ей нужно было отдохнуть.
— Позвони мне завтра на личный номер, если узнаешь что-нибудь интересное от жандарма. И извини, что ты застрял один так далеко в такой день. Я могла бы приехать, но...
Франк лежал на кровати и смотрел в потолок.