— Итак... вы считаете, что виновна Жюли Лескюр. Ну и ну...
Шарко дал ему время осмыслить информацию, прежде чем продолжить:
— Наши расследования показывают, что она не действовала в одиночку. Или, во всяком случае, что кто-то еще знает о ее преступлении. Я знаю, что вам это покажется невозможным, но мы полагаем, что этим «кто-то еще» является ее брат-близнец, Дэвид.
Жаки Блокар решительно покачал головой.
— Это не кажется мне невозможным. Это невозможно.
— Тела были обуглены в домике, я полагаю, что их было невозможно опознать. У вас есть конкретные доказательства, что тело подростка действительно принадлежит Дэвиду?
— Да, представьте себе. Зубы.
Черная помада на напудренном лице, длинный шелковый халат, достаточно прозрачный, чтобы можно было разглядеть ее маленькие груди, ноги в тапочках... Цирцея еще не оделась, но уже накрасилась. Тридцатилетняя женщина отошла от двери и пригласила инспектора войти.
— Простите, что принимаю вас так, — сказала волшебница.
Я поздно легла спать. Или, вернее, рано... И ваш визит — последнее, чего я ожидала.
Квартира была просторной, с светлой гостиной, оформленной в минималистском стиле, который сводился к нескольким статуэткам странных форм — наверняка, произведения современного искусства. Большой книжный шкаф придавал немного красок этой лаконичной комнате.
— Присаживайтесь, — сказала Цирцея. — Я поставлю кофе...
Флоренс едва успела положить папку на стол, как хозяйка уже вернулась. Обе сели друг напротив друга.
— Вы говорили о срочном деле... Все еще то же дело, я полагаю?
— Да. Мы продвинулись вперед, и я здесь, потому что, скорее всего, в этот момент чья-то жизнь в опасности. Мы знаем личность убийцы или убийц, найти их — дело нескольких дней, но завтра может быть уже слишком поздно. Дэвид и Жюли Лескюр. Вам это о чем-нибудь говорит?
Полицейская увидела, как облако проплыло по зеленым глазам иллюзиониста. Она откинулась на спинку стула. Очевидно, эти имена не оставили ее равнодушной.
— Мужчина и женщина? Супруги?
— Брат и сестра. Впрочем, все не так просто.
Изначально это были близнецы-мальчики, одного из которых воспитали как девочку, вероятно, из-за проблем сексуального характера при рождении. Скажите, что то, что я вам рассказываю, вызывает у вас воспоминания...
Один уголок верхней губы Цирцеи задрожал. Волшебница прижала к нему пальцы, чтобы предотвратить это внезапное проявление нервозности.
— Я знаю их, да. Конечно... я знаю их...
Флоренс почувствовала огромное облегчение. Она была на месте. Здесь замкнулся круг. Напротив нее Цирцея взяла голову в руки, лицо ее было напряжено. Она тяжело дышала.
— Вы в порядке? — спросила полицейская.
— Простите, у меня... у меня регулярно бывают сильные мигрени... Вам лучше уйти, пожалуйста.
— У вас есть лекарства, я полагаю? Что-нибудь, чтобы облегчить боль?
Цирцея вскочила.
— Я... Мне нужно в ванную... Приходите в другой раз.
— Я подожду, пока вам станет лучше. Я же объяснила, это важно.
Молодая женщина удалилась. Флоренс осталась в недоумении: упоминание о Лескюрах вывело ее собеседницу из себя до такой степени, что у нее внезапно разболелась голова. Через две минуты она услышала, как течет вода в душе.
— Что за чертовщина? — прошептала она себе под нос.
Эта странная реакция охладила ее, но сдаваться не было речи. Скрестив руки, она вошла в гостиную и взглянула в окно, выходящее на парк. Мужчина выгуливал собаку. Опрятная пара выходила из дома, смеясь. Она вдруг задрожала, прикоснулась к радиатору: он был включен на минимум... Затем она осмотрела стены. Никаких картин, ничего личного. В библиотеке стояло несколько классических произведений. Ряд детективных романов. Под ними книги о когнитивных процессах, искусстве манипуляции и убеждения, о психике, психологии, изучении мимики...
Ниже она внезапно замерла, увидев корешок, который теперь знала наизусть. Она взяла книгу, нахмурив брови. Бодлер, - Цветы зла. - Точно такое же издание, как на конвертах, но потрепанное. Прочитанное и перечитанное. С трепетом она открыла страницу 122.
Дельфи смотрела на нее горящими глазами,
- Дельфи» было обведено синей ручкой... В глубине мозга Флоренс вспыхнула искра, которая, казалось, охватила все вокруг. Огненный след пролетел до ее сознания. - Нет, это невозможно, — сказала она себе. И все же ее рука дрожала как никогда, когда она положила сборник.