Дельфи не реагировала, даже не смотрела на него, и Тити подумал, что у нее не больше воли, чем у куска дерева.
Почему Метикулезный рискнул оставить ее в живых?
Раздался звук двигателя, и синий свет мигалки пронзил тьму. Приехал врач, его сопровождали два медбрата с носилками. Тити кратко изложил ситуацию. Увидев жертву в таком месте, мужчины не поверили своим глазам.
Флоранс предложила сопроводить их в больницу. Дельфи уложили на носилки и погрузили в фургон. Шарко подошел к машине скорой помощи и подождал, пока ему вернут куртку. В задней части автомобиля его напарница наслаждалась теплом обогревателя. Дельфи, конечно, никогда не вернется к своей прежней жизни, но, по крайней мере, она жива. И она сможет рассказать им, что произошло. Помочь им выследить дьявола.
Пока двигатель тихо работал, медбрат развернул спасательное одеяло. Врач осторожно снял куртку и подсунул стетоскоп под ткань, которая служила его пациентке одеждой. Он почувствовал шероховатость на коже над грудью. Шрамы?
— Я сниму это.
Под пристальным взглядом Шарко и Флоренс он достал из ящика ножницы с загнутыми концами, перерезал веревки и раздвинул края одеяла. На костлявой груди Дельфи Эскремье было вырезано слово.
— Что с ней сделал этот зверь? — прорычал доктор.
Шарко подошел поближе, чтобы лучше разглядеть. Буквы выделялись рельефом, выжженные в плоти огнем. Скорее всего, это было сделано раскаленным докрасна лезвием. Палач пометил Дельфи, как животное. Полицейский пытался сохранять самообладание, но внутри него кипели эмоции.
— Я сообщу коллегам. Вы можете идти, — бросил он, поднимая куртку.
Он бросился к трем мужчинам из своей команды, которые все еще осматривали заднюю часть здания.
— Его ребус продолжается, — задыхаясь, проговорил он. — Этот ублюдок выжег на ее груди слово «колодец.
22
Раздался звук скользящей двери, ее хлопанье, и скорая помощь тронулась. Мигалка очень быстро превратилась в пульсацию в ночи, которая здесь была гуще, чем где-либо, и костлявая рука тьмы опустилась на ферму.
Четверо полицейских вернулись во двор и направились к каменному колодцу. Тити наклонился, его волосы взметнулись: дух дьявола обдавал его лицо. Он попытался осветить дно: камни блестели, и в абсолютной темноте свисала веревка. Она была привязана к лебедке перед ним.
— Давай, Шарк, крути рукоятку.
Ледяной дождь снова пошел. Сухие губы Шарко начали трескаться, ветер, не встречая преград, проносился по равнине и пронизывал их до костей. Он начал вытаскивать веревку, а Амандье подошел на помощь с фонарем. Скрип лебедки пронзал им барабанные перепонки, но никто не шелохнулся. Наконец они разглядели ручку, а затем металлическое ведро, качавшееся на веревке. Когда оно оказалось достаточно близко, они заметили внутри что-то белое. Это был пластиковый пакет, завязанный на концах.
Невозможно было разглядеть его содержимое. Поставив ведро на землю, Тити засомневался: в пакете могло быть что угодно, в том числе и что-то опасное.
— Что делать? — спросил он.
— Не будем ждать, откроем, — ответил Амандье. Я могу, если ты не решаешься.
Тити посмотрел на Глайва, который кивнул. Все хотели знать. Он надел кожаные перчатки и осторожно взял предмет, привлекавший всеобщее внимание.
— Он ничего не весит...
Осторожно, почти в замедленном движении, он развязал узлы и обнаружил новый конверт, белый и толстый.
— Все та же комедия...
Глава группы посмотрел на него, затем все четверо мужчин укрылись в свинарнике, чтобы распаковать его. Внутри был пакет с фотографиями.
— Опять дети, — пробормотал Тити.
— Похоже, это те же фотографии, что висели над кроватью жертвы в Сен-Форже, — заметил Глайв. Да, мне кажется, это те же дети.
— Черт, что это значит? — проворчал Амандье. У нас уже есть эти фотографии! Он действительно издевается над нами!
Тити тоже был сбит с толку. Он перевернул глянцевые прямоугольники: на этот раз никаких стрелок, никаких подсказок.
— Он не стал бы делать все это только для того, чтобы нас дразнить. Должно быть, здесь есть что-то, что поможет нам продвинуться...
Он снова посмотрел на хрупкие силуэты, услышав щелчок зажигалки своего второго помощника позади себя. Амандье с руганью вышел покурить. Тити продолжал размышлять, а затем, как будто осенило его, начал считать фотографии. После этого он посмотрел на своих напарников.
— Мы собрали двадцать две фотографии на стене в Сен-Форже, верно?