Поехали... Франк видел решительный взгляд Сержа и опасался худшего. Чиновник передал им фотографию Скотти. Она была сделана во время его последнего правонарушения семь лет назад. Амандье изучил ее, а затем протянул Шарко.
— Запомни его лицо.
Франк посмотрел на человека. Высокий парень, метр восемьдесят семь, довольно худощавый, рыжевато-русые волосы. Верхняя губа выступала из-за выпяченных зубов. Взгляд был асимметричным, что вызывало беспокойство. - Опасный тип, — подумал молодой инспектор. Он вернул фотографию технику. В глазах Амандье блеснуло возбуждение. Он казался трезвым, но был пьян, и Франк задрожал, услышав его слова.
— Ты и я, мы пойдем к нему в гости. Надеюсь, не встретим змей. Я терпеть не могу этих гадов.
35
Серж Амандье решил взять свой личный автомобиль, а не служебный, о взятии которого он был бы обязан сообщить в реестр. Он оборудовал свой Peugeot микрофоном и радио, настроенным на частоту полиции, очевидно, без какого-либо разрешения. Он громко сигналил, застряв в пробке на бульваре Распай в конце рабочего дня. Сидящий рядом Шарко нервничал. Его коллега был очень нервным, выпил три бокала вина и, что самое главное, никому не сообщил о своей поездке.
— Я чувствую, что ты напряжен, малыш, — сказал полицейский, когда наконец дорога освободилась. Ты наверняка думаешь, что мы не соблюдаем протокол... Но ты видел, к чему привел протокол Тити?
Он прочистил горло и выплюнул в окно.
— Я плевать хотел на протокол. Я всегда так работал. Раньше не задавались всеми этими бюрократическими вопросами. Не было никаких копов, которые налетали, как только подозреваемый был немного помят. Мы просто действовали, и все. И это чертовски хорошо работало. Так ты со мной или нет? Я лучше высажу тебя здесь, чем ты будешь мне мешать.
Франк стиснул челюсти.
— Мне кажется, у меня нет выбора.
— Все в порядке, не волнуйся, малыш, мы скажем, что я заставил тебя пойти. Ты новичок, ты не осмелился отказаться. Да и мы просто дадим пару пощечин парню, это же не Аламо.
Он вставил кассету в магнитолу и включил на полную громкость первую песню Джонни Халлидея, чтобы положить конец разговору. Затем он зажег сигарету. Шарко незаметно посмотрел на широкие руки своего коллеги. Настоящие молотки. Он, должно быть, раздавал много пощечин. Молодой инспектор не знал, что и думать. В школе его учили правилам, но здесь их никто не соблюдал. Он отвернулся к огням города, а его одежда все больше пропитывалась этим проклятым дымом. Он вонял сигаретами. Как он продержится так сорок лет? Как закончится этот день?
По их информации, Феликс Скотти переехал в пригород в 1988 году. Теперь он жил на трассе 20, где-то между Лонжумо и Ла-Виль-дю-Буа, в двадцати километрах к югу от Парижа. На дорогу у них ушло больше двух часов.
Национальная трасса 20... Ад. Франк смотрел на черные от загрязнения фасады домов вдоль дороги, на всевозможные ремонтные мастерские, втиснутые между лачугами, на автосвалки, на открытые мусорные свалки, где громоздились ржавые стиральные машины, холодильники и другая бытовая техника. А перед ним, за ним, в обе стороны, бесконечный бал шумных и дымящих двигателей, все эти машины никому не известных рабочих, идущие вплотную друг за другом, из выхлопных труб которых валил серый дым. Шарко был бы не в состоянии жить в одном из этих домов, где достаточно было выйти на улицу и сделать шаг, чтобы тебя перерезали пополам.
— Мы проехали Лонжумо, мы в домах с номерами 300. Должно быть, это одна из этих лачуг.
Голос Сержа вырвал его из раздумий. Он показывал пальцем на старое здание справа и его металлические ворота, настолько исписанные граффити, что не было видно их первоначального цвета. Припарковаться было невозможно — тротуар был шириной не больше метра, а фасады домов стояли друг на друга, словно крепость. Полицейский нашел место подальше, на грязной стоянке гаража. Было около 19:30, заведение было закрыто, но из ниоткуда появился какой-то тип и велел им убираться оттуда. Амандье ткнул ему в нос своим удостоверением.
— Заткнись, придурок.
Затем они пошли пешком вдоль дороги, в лицо им светили желтые фары машин. Франк чувствовал, как дыхание автомобилей касается его плеча, слышал треск мотоциклов, и это его беспокоило. Что он расскажет Сюзанне о своих днях, когда они будут жить вдвоем? Как прошел день в офисе? Придется ли ему постоянно ей врать? Они нашли нужный номер, но все ставни в доме были закрыты, как на первом, так и на втором этаже, и, что самое главное, входная дверь была заблокирована решеткой, приваренной к фасаду.