Серж подошел к виварию и прочитал черные буквы на этикетке. - Loxosceles reclusa/Бразильский черная паук» . Он поискал и обнаружил паука, спрятавшегося под листом, с его бесконечными темными, очень тонкими ножками и отвратительным вздутым брюшком. Она была не большая, но полицейский догадывался, что ее укус способен разбудить мертвого. Он заметил других, изолированных решетками. Своего рода питомник.
— Черт, — пробормотал он сквозь зубы.
Франк почесал шею, когда обнаружил Atrax robustus, вибрирующую в очень сложной паутине. Ее челюсти двигались, как мясорубка. Молодой инспектор пристально посмотрел на муху, застрявшую в паутине, и наблюдал за ее отчаянными попытками выбраться из ловушки. Парализованная жертва методичного хищника...
Где-то снова зарычала кошка. Франк чувствовал, что над ним висит невидимая угроза, ему хотелось сбежать отсюда, вернуться домой и позвонить Сюзанне. Но он продолжил осмотр. В соседнем террариуме он с трудом разглядел скорпиона, сжавшегося под камнем. Он был крошечным. - Butheoloides maroccanus, — гласила надпись. Его глаза привыкли к полумраку, и он разглядел еще шесть или семь таких же, спрятавшихся в декорациях.
— Я нашел наших убийц, — прошептал Серж.
Франк присоединился к своему напарнику. В странном свечении его зрачки казались двумя бездонными колодцами. Он указал на лягушку. Небольшая, с черными и желтыми пятнами, она была убийственно красива и смотрела на них выпученными глазами. На этикетке было написано: - Dendrobates leucomelas.
— Не верь внешнему виду, — объяснил Амандье. — Это резервуар с ТТХ. Прикоснешься — и тебе конец.
Серж подошел к последнему террариуму.
— Это не он, — сказал молодой инспектор, как будто вслух размышляя.
— Да ладно тебе! Тебе этого мало?
— Что-то здесь не сходится. Слишком много беспорядка. Это граничит с антисанитарией, с патологическим накопительством. Это не вяжется с точностью загадок, которые нам подкидывает наш человек. Да и мы находимся в пригороде, а не в Париже. Зачем ему отправлять посылки из парижских округов?
— Не знаю. Есть много возможных причин. Потому что он там работает. Или потому что не хотел привлекать внимание слишком близко к своему дому. Подойди-ка на минутку, парень.
Шарко подошел к нему перед виварием длиной более двух метров, похожим на джунгли.
— А черный мамба большой? — спросил Серж.
— Понятия не имею, но это, наверное, самая опасная змея в мире. Ничего общего с TTX, но я слышал, что ее яд парализует и убивает за несколько минут.
— Сделай мне одолжение, скажи, что ты ее где-нибудь видел...
Впервые Франк услышал в голосе Сержа дрожь от страха. Очевидно, этот крутой парень испытывал глубокий страх перед рептилиями. Молодой инспектор наклонился к стеклянному параллелепипеду, внимательно осмотрел каждый его уголок и начал обходить вокруг. Вдруг он остановился, застыв от ужаса. Он поднял пластину, лежавшую у подножия подставки.
— Виварий открыт.
Его широко раскрытые глаза встретились с глазами коллеги. В ту же секунду он вспомнил сапоги и щипцы снаружи... Мертвых кошек, посыпанных негашеной известью... Того испуганного человека, которого они встретили...
Странная тишина внезапно окутала их. Шарко отступил назад, пока не оказался спиной к стене, держа оружие обеими руками. Он дрожал всем телом.
— Мамба здесь, в доме.
37
Флоренс всегда любила ночь, когда черные тени вытягивались на мостовой, когда паркет длинных коридоров дома № 36 скрипел тревожным шепотом, а офисы превращались в мертвые места, где тишина свистела в ушах.
Эта любовь к ночи разрушила ее брак. Сколько раз она предпочитала спать в этом кресле, укрывшись пледом, вместо того чтобы вернуться к мужу? Сколько часов она провела, переделывая мир с друзьями, прямо здесь, в моменты депрессии Тити или Сержа, вместо того чтобы заботиться о своем муже?
Эта жизнь была ее жизнью, и она ни за что не променяла бы ее. Даже если бы она была одна, 23 декабря, перед остатками холодной запеканки, сидя по-турецки на диванчике в их гостиной, с распущенными волосами, свитер скатанный в комок рядом с ней, а на коленях книга, рассказывающая о жизни Гарри Гудини.
Эйнштейн, наверное, был с семьей у своих тестя и тещи. Глайв, скорее всего, отдыхал после насыщенного дня. Сантуччи, вероятно, бродил по окрестностям здания суда, пытаясь объяснить заместителю прокурора все подробности расследования. Она не питала к корсиканцу особой симпатии, но не могла отрицать его усердие в работе и то, что он будет изо всех сил стараться раскрыть это дело. Иногда эго бывает полезно.