Франк завел машину и повернул на трассу 20 в обратном направлении.
— Мы найдем эту женщину? — спросил он.
— Если она из гаитянской общины, то да, должны найти. Африканцы, антильцы, гаитяне — все они живут в одних и тех же районах. Наверняка есть ребята из уголовного розыска, которые смогут нам помочь. Особенно в отделе по борьбе с наркотиками или торговлей людьми.
Чувствуя, как молодой инспектор начинает возбуждаться, Серж предпочел его успокоить:
— Не заводись, парень, скоро Рождество, ладно? Завтра вечером ко мне приезжает один из моих ребят. Он единственный, кто еще согласен со мной разговаривать, и я не хочу упустить этот момент, чтобы выслеживать какую-то ведьму. Так что успокойся...
Амандье сделал большой глоток алкоголя. Он замолчал и позволил своим мыслям блуждать по серому фасаду с закрытыми ставнями. Затем по другому. Затем еще по одному. Какие ужасы творились за этими стенами, в этих каменных коконах, где могли скрываться зарождающиеся монстры? Сколько избитых женщин, избитых детей? Сколько ублюдков, действующих безнаказанно, ускользают от системы?
Старый коп был уставшим от всего этого. Вздохнув, он повернулся к своему коллеге.
— Еще одно, парень. Если ты кому-нибудь расскажешь о том, что произошло в бараке со змеями, я тебя убью.
41
Если есть праздник, который большинство полицейских не пропустили бы ни за что на свете, то это Рождество. Поэтому в этот вторник днем офисы 36-го участка один за другим пустели. Рабочие дела были отложены на день-другой.
Чтобы картина была полной, на улице пошел снег. Хлопья весело падали на землю, но не стоило доверять этому: на севере бушевала буря, которая к вечеру должна была обрушиться на столицу. Сюзанна предупредила Франка во время обеда, и он уже нервничал при мысли о трех часах езды, которые ему предстояли, чтобы добраться до шахтерского района.
После долгого совещания Сантуччи разрешил им уйти, как только они закончат с бумажной работой. Как и ожидалось, начальник не отреагировал агрессивно, когда Серж рассказал, с выгодными для него подробностями, о вчерашней поездке и передал полученную информацию: обряды вуду, зомбирование, черная женщина, вероятно, гаитянского происхождения, ответственная за отравления... Идея фоторобота даже понравилась корсиканцу. Кроме того, у него были знакомые в бывшей полиции, которые сталкивались с делами, связанными с ритуалами и жертвоприношениями животных в центре Парижа. Эта помощь могла оказаться для них очень ценной.
Но было уже начало дня, а Скотти так и не появился. Сантуччи нервничал, не отрывая глаз от часов. Флоренс разговаривала по телефону.
— Все пропало, он не придет, — с покорностью сказал корсиканец.
— Я так и знал, — вздохнул Амандье. — Он умирал от страха. Вероятно, боится, что если мы начнем разгуливать с фотороботом, это каким-то образом дойдет до ушей ведьмы... Парень не хочет закончить жизнь под кайфом от ТТХ и быть похороненным заживо.
Это понятно.
— Ничего страшного. Мы заберем его на следующий день после Рождества, с утра пораньше, и притащим сюда. На этот раз официально. Задержим его за незаконное содержание опасных животных и заставим сознаться, все зафиксируем в протоколе. Будем более строги, так лучше.
— Но я обещал ему, что у него не будет проблем...
— Обещание было только при условии, что он свалит отсюда, — резко ответил Сантуччи. Я не тебе объяснять, как мы работаем. Парень ведет себя как идиот, пусть отвечает за свои поступки.
С этими словами он схватил папку и, собираясь выйти из комнаты, обернулся.
— Наслаждайтесь праздником, потому что нам придется работать в новогоднюю ночь. Все равно счастливого Рождества.
Он исчез в коридоре, оставив свои вещи на столе.
— Мне нравится «все равно, — прокомментировал Серж, складывая документы в ящик. Пойду, пока он не вернулся. С праздниками вас обоих, увидимся послезавтра...
— С праздниками, — ответил Франк.
Прижавшись к телефону, Флоранс дружелюбно помахала ему рукой и улыбнулась. Она ждала, шагая по комнате и запутываясь в проводе телефона у ножки настольной лампы. Стол в их гостиной был завален упаковками от сэндвичей, бутылками газировки и пакетами с печеньем. Единственная женщина в бригаде производила на Шарко впечатление, будто она здесь разбила лагерь. Наконец она повесила трубку и подошла к доске.