Он вернулся к своим собеседникам.
— Вы, я полагаю, есть в телефонном справочнике?
— Я нет, — ответила Кэтрин Мартинаж. — Мы в черном списке. В моей профессии это необходимо, чтобы мои пациенты не звонили мне домой и не узнали мой адрес.
Гличард медленно сел, потрясенный этой важной информацией. Значит, Метикулезный не выбирал людей наугад из телефонной книги.
— Хорошо, — спокойно сказал он. — Вы не знакомы, но я думаю, что у вас есть что-то общее, не только у вас, но и у мужчин, фотографии которых я вам показал. Это может быть место, которое вы часто посещаете, клуб, банк, школа, в которой вы учились в детстве, магазин, где вы делаете покупки, контакт в вашем списке... Понимаете, вариантов много. Я задам вам целый ряд вопросов, чтобы попытаться найти эту общую черту. Отвечайте по очереди, как можно короче, так будет эффективнее. Если это не даст результата, возможно, я затрону более личные темы, и в этом случае я буду беседовать с вами по отдельности. Все понятно?
Они кивнули. Глишар открыл протокол допроса Филиппа Васкеса и использовал его в качестве ориентира для своего допроса. На этот раз он не стал печатать на машинке, а включил диктофон, чтобы сэкономить время.
— Начнем. Ваше место и дата рождения.
— Сен-Лоран-дю-Вар, 6 июля 1952 года.
— Пуатье, 25 апреля 1940 года.
— Как долго вы живете по нынешнему адресу?
— Э-э... Вам нужна точная дата?
— Как можно точнее.
— Это было... семь лет назад. Весной 1984 года.
— Я — зимой 1979 года.
— Назовите мне города и департаменты, в которых вы жили с момента рождения.
Глайв неустанно продолжал. Часто его собеседники не могли вспомнить, память подводила их. Через час Бруно Ларош почувствовал потребность покурить трубку и размять ноги. Протоколист воспользовался этим, чтобы принести кофе и стаканы с водой, и после перерыва они продолжили.
— Теперь перейдем к спискам. Возьмите свой, мадам Мартинаж, и перечислите каждое имя, указав, в каких отношениях вы находились с этим человеком. Если какое-то имя вам о чем-то говорит, месье Ларош, отметьте его.
Глайв знал, что это будет утомительно, но оно того стоило. Эти тетрадки содержали всю социальную и профессиональную жизнь людей. И все же полтора часа, прошедшие за просмотром всего материала, не выявили никакой связи между этим мужчиной и этой женщиной. Они жили в двух разных мирах, не имеющих ничего общего.
Уже приближался полдень, допрашиваемые ерзали на неудобных стульях в не менее удобном кабинете, все чаще вздыхали, но Ален Глишар не хотел их отпускать. Что-то их связывало. Он должен был понять, что именно.
Поскольку они жили в квартирах, как и Васкес и Лампен, детектив начал копаться в этом направлении: соседи, примечательные события в доме. Ничего не принесло результата. Затем он попросил их перечислить свои занятия, места, где они проводили отпуск.
Есть ли у них домашние животные? Автомобиль? В какой гараж они его отвозят на обслуживание? Ничего. Тогда он вывел мужчину, закрыл дверь, выключил запись и успокоил Катрин Мартинаж.
— Я полицейский инспектор, и все, что вы мне скажете, останется между нами. Важно, чтобы вы отвечали честно.
Он задал ей более деликатные вопросы. У нее не было внебрачных связей, никаких особых проблем сексуального характера. Она не узнала ни одного из обнаженных детей на фотографиях, которые он ей показал.
Он поступил так же с Бруно Ларошем, но не обнаружил никаких конкретных зацепок. И он должен был признать, что тоже начинал уставать.
— Возможно, это не имеет никакого отношения к делу, — сказал Ларош, — но я вспомнил кое-что, пока ждал в коридоре. Раньше, когда вы говорили о зданиях...
Глайв наклонился вперед, прислушиваясь.
— Да?
— Я видел календари, висящие на стене дальше, возле туалета. На них написано название компании, занимающейся замками...
— И?
— Это напомнило мне, что три или четыре года назад у меня была похожая проблема. Мой замок заклинило, он не работал как следует. Я вызвал специалиста.
Гличар почувствовал, как в животе взорвался фейерверк. Слесарь. Конечно!
— Не двигайтесь.
Он быстро вышел из кабинета, подошел к женщине, которая ждала с стаканом воды в руке, и перешел сразу к делу: вызывали ли вы слесаря в свою квартиру на улице Наварин? Она подняла глаза, помолчала несколько секунд, затем кивнула.
— Да, верно, теперь, когда вы сказали.