— Они не будут нас беспокоить, — сказал корсиканец. — Они просто следят, чтобы мы не мешали их делу.
Он достал фонарик Maglite, подошел к отверстию в бетонных блоках здания напротив и осветил внутреннюю часть комнаты, чтобы убедиться, что они могут пройти туда без опасности.
— Входим в ад...
50
С пистолетом в руке Сильвио Сантуччи первым вошел в комнату. Луч фонарика осветил блестящие усы крысы с взъерошенной шерстью. Трое полицейских вошли в бывшую гостиную квартиры на первом этаже. Шарко казалось, что он галлюцинирует, он с трудом мог представить, что не так давно в этой трущобе могли жить люди. В течение многих лет иммигранты из Гут-д'Ор доводили свои жилища до полной негодности, теснясь десятками на нескольких квадратных метрах. Они даже устроили там, с помощью подручных средств, ванные комнаты, туалеты и кухни, которых раньше не было. Вода просачивалась сквозь стены, вызывая гниение деревянных конструкций и штукатурки.
Полицейские покинули квартиру, бросили быстрый взгляд на две другие на этом же этаже, пустующие и готовые обрушиться.
— Осторожно, под ноги...
Он осветил пустые шприцы с иглами, а затем кучи мусора, тряпья и куски влажной картонки. Пахло мочой, но этот запах быстро сменился не менее неприятным запахом хлорки: визитной карточкой крэка.
Глава группы крепче сжал рукоятку оружия. Крэк-наркоманы были самыми опасными из всех наркоманов. Это были живые мертвецы, которые пробовали все, что можно проглотить, курить, нюхать или колоть, включая клей. В фазе ломки наркотик мог свести их с ума.
Первый пролет лестницы. Под подобием одеяла дрожала фигура. Белый, лет сорока. Сантуччи перешагнул через него, как через пень. Шарко увидел расширенные зрачки, устремленные в ничто, потрескавшиеся губы, черные зубы: лицо, глядящее в глаза смерти. Кто займется им? Или просто уберут труп?
— Иди вперед и не задавайся вопросами, — прошептала Флоренс, толкая его в спину. — Мы ничего не можем для них сделать.
Везде лежали другие человеческие обломки, прислонившись к перегородкам, сжавшись в комок среди упаковок и мусора, в тазах с грязной водой, безразличные к их присутствию. Стены были исписаны странными надписями и рисунками. Перед ними на полу лежали обожженные алюминиевые шарики, баллончики с дезодорантом, пластиковые трубки, куски труб и множество других предметов, которые могли служить трубками, грязные чашки с обожженным дном от пламени зажигалки. Корсиканец сдвигал тела кончиком ноги, освещая лица, иногда женские, светом фонарика.
— Мы ищем гаитянина. Филоме Зефирин. Где он?
Никакой реакции, только ворчание. Запах экскрементов был настолько невыносимым, что Шарко зарылся носом в воротник куртки. Он остановился на несколько секунд перед дрожащим мужчиной, который затыкал ноздри чем-то похожим на туалетную бумагу. Он вставлял их в каждое отверстие в ошеломляющих количествах.
— Мухи... Смотри, они здесь, и они влезут в тебя, если не будешь осторожен... Ты никогда не замечал? Они съедят твою печень и мозг. Надо заткнуть дырки. Все дырки. Ты самая большая муха, которую я когда-либо видел, и у меня не хватит бумаги...
Франк с дрожью убежал и быстро присоединился к своим коллегам, которые направлялись к другим этажам, их тяжелые подошвы стучали по гнилому дереву, которое было готово сломаться. В одной из комнат на третьем этаже в скороварке горел уголь, отбрасывая красноватый отблеск на апатичное, изрытое лицо.
Это был он, Зефирин, прижатый к стене, в трусах и майке, обычная куча костей, которую мог сломать любой порыв ветра. Его голые руки, лодыжки и икры были покрыты синяками, а вены посинели от уколов.
Сантуччи присел на корточки и щелкнул пальцами перед стеклянным взглядом мужчины. Густая борода частично сгорела, как и его спутанные дреды. Его радужные оболочки глаз выглядели так, будто в белки вылили чернила.
— Филоме Зефирин, полиция. Кивни, если понимаешь, что я говорю.
Наркоман медленно кивнул. Сантуччи залез в карман и помахал ему под носом пакетиком с порошком. Рука гаитянина внезапно взметнулась в воздух и прошла в нескольких сантиметрах от цели. Он перевернулся на бок, увлеченный своим движением. Корсиганец поднял его и удерживал за подбородок.
— Я вижу, у тебя еще остался кусок мозгов. Слушай меня внимательно: мы не пришли тебя доставать. У меня к тебе два-три вопроса. Отвечаешь — получаешь товар. Пятнадцать граммов кокаина высшей чистоты.
Зефирин был теперь одержим пакетиком. Франк стоял в стороне. Он посмотрел на Флоренс, которая думала так же, как он: дать такое количество наркотиков парню в таком состоянии — это верная передозировка и прямой билет в морг. Во что играл их босс? Был ли он готов пожертвовать жизнь, пусть даже жалкую, чтобы получить информацию?