Кончиками перчаток он взял часы, нажал на кнопку и повернул стрелки.
— ... Они с механическим заводом. Чтобы дата изменилась, нужно больше одного оборота циферблата. Значит, они остановились в 9:17, а не в 21:17 в субботу, 7 декабря.
Он отключил запись и обратился к Шарко:
— Когда датированы письма?
— Оба были отправлены в субботу, но из разных районов.
— Это четыре дня назад... Посмотрим, что скажет судмедэксперт, но возможно, что жертва была убита накануне, в пятницу ночью. Она ложится спать, снимает часы, немного читает, спокойно засыпает... и в ночь на пятницу ее убивают. Мне это кажется наиболее вероятным сценарием.
Он положил украшение в пакет для улик и нажал кнопку «Запись.
— Отмечаю шелковую ночную рубашку и трусы у левой ножки кровати. Внутренняя ручка двери спальни испачкана следами крови; это единственные следы за пределами места преступления. Руки жертвы связаны веревками из пеньки малого диаметра к металлическим прутьям изголовья кровати.
Руки разведены в стороны, узлы очень сложные, необычные. Узлы профессионала, я бы сказал...
Глишар знаком показал Шарко подойти и сфотографировать, прежде чем перерезать веревки. Окоченевшие конечности упали на матрас. Он упаковал их в герметичные пакеты, чтобы сохранить возможные улики.
Затем он отмахнулся от мухи, которая упала на пол.
Пока его коллега подробно описывал каждый элемент и снимал опечатки, Шарко задавался вопросами. Убийца, казалось, испарился, но перед тем, как выйти, он должен был войти. Как ему удалось сделать так, чтобы девушка его не услышала? Может, она сама пригласила его войти?
Сумка, удары по лицу... Шарко знал по книгам, что убийцы, действующие таким образом, не выносят взгляда своей жертвы. Сумка и грубый рисунок были средством дегуманизации. Свести ее к ничтожеству. - Вещь.
Глейв описал повреждения, чуть не дойдя до рвоты: в ноздрях трупа были яйца мух. Он подчеркнул невозможность сравнить опухшее лицо с фотографией — к тому же слишком старой и потрепанной — из водительских прав, найденных в кармане пальто.
Согласно этому документу, Дельфи Эскремье было тридцать четыре года, она родилась в Плузане, в департаменте Финистер. Но Глишар никогда не называл ее по имени, предпочитая говорить о «жертве, - трупе» или «теле.
Затем он отодвинул запачканное одеяло. Он отвернулся в рефлексе. Франк старался не шевелиться. За его спиной только что вошли помощник прокурора и Тити. Эти люди, наверное, видели много ужасного, но молодой инспектор знал, что эта сцена займет особое место в их архивах.
Ален Глишар взял себя в руки, он знал, насколько важна его заявление: оно станет основой для протокола, на который будет опираться вся команда, даже через месяцы или годы.
- Жертва полностью обнажена, лежит на спине, ноги раздвинуты, как и руки, но не связаны.
Грудь и половые органы обожжены очень локально и глубоко. Кожа в этих местах буквально расплавилась, в то время как остальные части тела не повреждены. В этих местах массивные кровоизлияния. В ранах большое количество яиц мух вида Calliphora vomitoria. Явные признаки начала разложения...
Каждая фотография, которую делал Шарко, запечатлевалась в его памяти. Но эти удары скальпеля по сетчатке были необходимы. Чтобы не забыть. Человек был способен сделать такое другому человеку.
Сзади заместитель хлопнул ладонью по стене.
— Хорошо. Как только закончите, можете составить запрос на вскрытие в парижском институте судебной медицины. Я разберусь с прокуратурой Версаля. Дело за нами.
Он развернулся, начальник последовал за ним. Глишар положил одеяло на место и подошел к стене. Франк не мог отвлечься. Он не переставал представлять себе эту женщину, стоящую перед ним, живую, пока ей жгли половые органы. Он слышал ее крики. Единственное, чего он хотел, — это чтобы это истерзанное тело исчезло из его поля зрения, чтобы этот запах и гудение в ушах прекратились.
— На стене за кроватью, — продолжил его коллега, возвращаясь к своему отчету, — я насчитал двадцать две черно-белые фотографии детей, примерно от шести до десяти лет, голых, которые, похоже, развешаны в случайном порядке на площади пятьдесят на пятьдесят сантиметров. Все дети находятся в одинаковой позе: руками прикрывают половые органы от объектива, подбородок поднят, они смотрят на фотографа без улыбки, в глазах некоторых из них явно читается страх. Фон одинаковый: двухцветная стена, темная внизу, более светлая вверху. Очевидно, это интерьер комнаты.