— Не обязан перед вами отчитываться.
Толпа зашумела, послышалась ругань на грузинском.
— Это вы зря, товарищ, — вмешался полковник милиции, — это наша республика, и мы здесь хозяева.
— Еще раз повторяю, у меня есть приказ. И я подчиняюсь руководству Советских Вооруженных сил.
— Ты что говоришь, военный? У нас свой закон — Верховный совет республики под председательством Гамсахурдиа постановил, что все советское теперь наше. Поворачивай назад. Мы приедем и каждую машину у вас посчитаем.
Майор набычился:
— Считалка у тебя выросла?
Снова вмешался милицейский чин:
— Давайте все-таки договоримся. У нас скоро выборы, тогда и будем решать. Если Грузия отделится, то по праву мы имеем право на часть вооружения.
— Не знаю, что вы там себе выдумали, но получите дырку от бублика! — грузины покосились в сторону выступившего вперед особиста. Его голос отдавал металлом, а глаза внимательно ощупывали стоявших. Этих хмырей ясно, что выслали заговорить. А вот позади уже виднеются только что подъехавшие машины с крепкими молодцами. Силовое прикрытие. Явно планируют конфликт с жертвами, чтобы потом снова орать в эфире, как восемьдесят девятом в Тбилиси. Только вот не учли, что советским военным уже все равно. Сколько тут будет трупов.
— Мы вас дальше не пустим. Ляжем на землю…
— Ложись, гусеницы не выбирают по чему ехать. Еще раз повторяю, граждане, разойдитесь по-хорошему.
— А то что?
Грузинские милиционеры и чиновники напористо смотрели на наглого десантника. Они в прошлый раз русских прогнули и сейчас это сделают.
— Проедем сквозь вас насквозь. И сколько вас сдохнет, нам все равно. Майор, заводи моторы!
Командир батальона усмехнулся. Все было договорено заранее.
Стальной взгляд капитана не обещал ничего хорошего и буквально продирал насквозь.
— Зря вы так! Кровь прольется.
— Не наша. Вы уходите и теперь не наши. Усекли?
— Так не пойдет… — наткнувшись на взгляд офицера, глава местного совета осекся. Полковник милиции испуганно подобрался. Он уже видел эти глаза убийцы, и ему стало не по себе.
— Запомни внимательно, биджо. Мы не оставим вам ни патрона. В Осетии вы уже показали свою сущность. Мы заберем с собой все станки, оборудование, что вам поставили, даже рельсы, если нужно и провода снимем. А сейчас дорогу и придержи те тех молодцев. Или они все сдохнут на месте.
Грузины молча смотрели, как передовой БМД проехал прямо по ГАИшным машинам. Раздался грохот сминаемого металла и горестные вопли ГАИшников. Толпа шумела, но подвинулась. Потому что сидевшие на броне десантники недвусмысленно щелкнули затворами и положили пальцы на спусковые скобы. Кучковавшаяся чуть поодаль молодежь яростно заорала и двинулась вперед, но раздался звук очереди над толпой и люди начали разбегаться. К молодым побежали «уважаемые люди», что-то крича. Они поняли, что провокация не удалась, а за смерти придется ответить. Наверное, смотрящие вслед военным грузины что-то начали понимать. Во всяком случае больше никто не орал. Они внезапно ощутили неумолимую поступь Империи. Два века они прятались за русскими спинами и нежданно оказались одни перед неумолимым ходом истории.
Скоротечный вывод вооружения начался уже месяц назад. Шли эшелоны, летели самолеты. Был дан приказ выкручивать все вплоть до светильников и унитазов. Тем более — ни один автомат, ни один патрон не должен был достаться новоявленным закавказским республикам. Официально это делалось под предлогом не давать возможности подпитывать вооруженные конфликты. Последними после официального выхода из состава СССР должны уйти пограничники. Для них уже строилась новая граница около Сочи и Дербента. Более короткая и оттого внушительная, как Китайская стена. Грузины и армяне останутся один на один со своими извечными врагами турками.
Эр-Рияд. Штаб Многонациональных сил
Генерал Норман Шварцкопф был в недоумении.
— Сирия раньше поддерживала Иран. Что изменилось?
Помощник начальника штаба по разведке генерал-майор Роберта Барр оглянулся на главу местной станции ЦРУ. Тот поспешил ответить, благо он работал на Ближнем Востоке давно и был в курсе местных раскладов.
— В ирано-иракской войне 1980–1988 годов Ирак поддержали большинство арабских стран. Закономерно, что сирийская поддержка Ирана вызвала крайнее недовольство Саудовской Аравии и других государств Персидского залива, которые резко сократили финансовую помощь, которую они обязались предоставлять Сирии как прифронтовому государству после подписания египетско-израильского мирного договора в 1979 года. Когда в 1988 истёк срок действия соглашения о помощи Сирии, страны-доноры и вовсе не возобновили его. Ирано-иракская война имела и другие негативные последствия для Сирии.