После войны Хусейн предстал на ближневосточной сцене как герой всего арабского мира. Имея огромные нефтяные ресурсы, относительно развитые технологические и человеческие ресурсы, сильную армию, Ирак представлялся большинству арабских стран в роли основного противника Израиля и главного борца за дело арабов. Разумеется, это нанесло сильный удар по престижу Сирии, которая сама претендовала на эту роль. Более того, для того, чтобы наказать Асада за поддержку Ирана во время ирано-иракской войны Хусейн вмешался во внутренние дела Ливана, который доселе Асад считал своей сферой влияния. В итоге сформировалась ось Египет — Иордания — Ирак — Северный Йемен. В результате Сирия оказалась в определённой изоляции среди арабского мира.
— Чертов клубок змей!
— Однако самым сильным ударом по позициям Сирии в регионе явились коренное изменение внешнеполитического курса СССР. Всё это подорвало позиции Сирии на Ближнем и Среднем Востоке сильнее, чем какие-либо другие события в предшествующие десятилетия. Резко уменьшились бесплатные поставки советской военной техники. Но в прошлом году ожесточённая гражданская война в Ливане закончилась победой просирийских сил. 13 октября войска Сирии вошли в Восточный Бейрут. Они договорились с Египтом, вошли в нашу коалицию и получили первый транш от стран Залива.
— Тогда какого рожна?
— Это хитрая игра русских, — генерал-майор Барр, — был категоричен. Наверняка у них есть рычаг давления на Асада или они действуют через военных. Среди тех огромное количество учились у Советов.
— Они готовят переворот? — Шварцкопф повернулся к ЦРУшнику.
— Мы не знаем.
— А кто знает? Почему моя разведка не может сказать мне ничего.
— Потому что против нас играет не менее сильный противник.
Командующий коалиционными силами набрал воздуха для ответа, но затем передумал. Он не первый день служил и представлял, что могут Советы. И ни разу не верил, что русские отстают от Америки в вооружениях. Вот и сейчас он увидел их возможности.
— Что у нас есть на сегодняшний день?
— С территории Ливана был нанесен ракетный удар по городам Израиля. Били в слабые места — электроподстанции, системы подачи воды и станции связи.
— Как будто перед наступлением, — задумчиво протянул ЦРУшник.
Шварцкопф и Барр одновременно глянули друг на друга.
— Дьявол дери! Они явно что-то задумали.
— И самое любопытное — из чего стреляли, — помощник начальника штаба по разведке напоследок оставил самое вкусное. — Реактивная система BM-30 Smerch. Принята только что на вооружение Советской армии, бьет больше чем на сто километров. Против Израиля использовали термобарические и кассетные боеприпасы.
— Вопрос — зачем?
Командующий зло глянул на разведчиков:
— Так это вы и должны выяснить! Мне хватило скандала с Гудерианом! Как так просмотрели этот факт! А пресса на нас накинулась! Мы против его дедушки воевали. Бездари!
ЦРУшник отвел глаза, чтобы генерал не увидел плещущих в них чертиков. Но и в самом деле было смешно. Кто уж обнаружила сей косяк не ясно, но европейские левые издания оттоптались на славу! Как оказалось, внук известного немецкого генерала Клаус Гудериан, окончив школу в Америке, поступил в военную академию Вест-Пойнт, после окончания которой был назначен командиром взвода танков М48 Patton. Забавно, что танк этот был назван в честь американского генерала Джорджа Паттона, с которым в свое время приходилось сражаться «Быстроходному Гейнцу». В начале 1990-х уже на «Абрамсах» американский офицер Клаус Гудериан участвовал в операции «Буря в пустыне», записав на свой личный счет пять подбитых иракских танков.
— Ты что-то хотел мне сказать? — Шварцкопф решил сделать перерыв и выпить кофе, как к нему напросился посланник президента
— Есть новости из Брюсселя. Состоялась неформальная встреча главы русской Хунты и представителей НАТО.
— Этот самый генерал…
— Командующий сухопутными силами.
Шварцкопф внезапно ощутил волнение.
— И что там такого сказали русские?
— Фактически выдвинули нам ультиматум. Они выведут свои войска из Германии при условии, что мы уйдем также. И немцы станут нейтральными.
— Ничего себе! Это они что ли выиграли холодную войну.
Посланник тяжело глянул на генерала: