— Надежда Юрьевна, что все-таки тут случилось?
— Пришли ветераны, сказали, что нам здесь не место. Нам лично не угрожали. Но все порушили и посоветовали больше не открываться.
— Какие ветераны? — недоуменно изогнул брови художник.
— Обычные, молодые. Все как на подбор крепкие парни.
Возмущению демократа не было предела.
— Афганцы? Мы же за них боремся, их проблемы решаем! Черте что!
— Не знаю, Юлий Андреевич, но настроены они были серьезно и разгромили тут все очень быстро. Как по приказу.
Аделаида подошла к нервничающему Рыбакову вплотную
— Юля, это ведь был не просто налет.
— А что?
— Предупреждение. В следующий раз будут бить морды. Это как в Петрограде в семнадцатом.
— Так, — демократ крепко задумался, — я побежал звонить. Ты будешь здесь? Подождёшь наших?
— Еще спрашиваешь! Отказаться от такого феерического перфоманса!
— Шуточки у тебя, Ада!
Через полчаса к отделению начали подтягиваться люди. Молодежь тут же привлекли к уборке. Мужчины постарше, и зачастую выглядевшие потрепанными, через некоторое время позвякивали в углах чем-то подозрительным. Потянуло дешевым портвейном и плохими сигаретами. Молоденькая девушка в модных джинсах-варенках брезгливо поморщилась. Но она уже знала, что люди художественного образа жизни зачастую выглядят непрезентабельно. Но зато тут не скучно!
— Мариночка, ты там пройдись, пожалуйста!
Сбитая плотно деваха в ответ зыркнула на модницу и перестала махать веником:
— Сама не хочешь чем-то полезным заняться, Настя?
— Я спасаю для истории картины. Лева, ты нашел молоток?
— Да! И гвозди!
— Молодец!
Кудрявый молодой человек начал так махать молотком, что закралось подозрение о скором членовредительстве. Затем раздался сдавленный крик. Конечно же, Лева таки стукнул себя по пальцу.
— Дай сюда, недотепа! — Марина отобрала молоток и сноровисто починила раму. — И как ты собрался революцию делать с такими кривыми ручками?
— Лев у нас поэт, да Левушка? — Анастасия сузила губки будто бы для поцелуя. — Он напишет прокламацию
— Ага, а ты его Муза! Держи! Надеюсь, повесить сами сможете.
— В натуре!
— Барышни, но вы же петербуженки, будьте любезны следить за языком. Питер, настолько культурный город, что даже птицы, пролетая над ним, терпят.
Мимо них проскочил невысокий сухой старичок с благообразным лицом. Он тащил с собой новый телефонный аппарат вместо разбитого.
— Юлий Андреевич, держите. От всего сердца.
В дверях показалась крепкая мужская фигура в кожаной куртке.
— Уважаемые, кто мебель примет.
— Я! Где расписаться?
— Тут.
— Откуда вы, молодой человек?
— Помощь со стороны демократического бизнеса. Сейчас вам все занесут, уважаемые. Ого, какие девчонки! Вам тут не скучно?
Марина волком посмотрела на новоявленного кооператора, Настя же по привычке начала кокетничать.
— А ты можешь предложить, что получше?
— «Планетарий» сегодня работает. У тебя есть телефончик?
— Какой ты быстрый.
— Так, чего теряться. Как говорят: сколько в Ленинграде родилось детей оттого, что «мосты развели, ночуй у меня»!
Марина закончила подметать, куда-то исчезла и вернулась с бутылкой вина и стаканами. Затем кивнула в сторону стоящего около входа грузовика:
— Мы революцию для таких делаем? Это же мурло! Я у себя в Горьком этих рож навидалась. Кооператоры хреновы.
— Всем хочется жить красиво, Мариночка.
— Барыги они и точка.
— Деточка, да вы никак за коммунизм? — появившийся из прохода мужчина сноровисто протянул вперед пустой стакан. Марина хитро улыбнулась и спрятала бутылку.
— Уже нет, уважаемый. Гоните вашу денюжку.
— Тебя на кривой кобыл не объедешь, краса. Меняем на закусь? — непризнанный гений достал из кармана кулек с конфетами.
— Годится. Лева, вино будешь?
Начинающий поэт пожал плечами:
— Не знаю.
Мужичонка заржал:
— У тебя две телки, чудак, и ты что еще думаешь? Напои их вином и веди в нумера! Иначе какой ты поэт? Александр Сергеевич готов был присунуть хоть в парадной, хоть на сеновале.
Марина уважительно кивнула:
— А вы большой знаток литературы, любезный.
— Так проходил все на практике, — игриво настроенный гений строил глазки.
Конечно, ничего ему здесь не светило. Как, впрочем, и Левушке. Марина же была настроена серьезно. После института остаться в Питере любой ценой. Для этого она вместо комсомола выбрала демократов. Главное — пробиться в люди!