В подаренном толстосумами потертом кожаном кресле вольготно устроился Рыбаков и вещал в телефонную трубку:
— Это просто возмутительно! И представляете, они даже не соизволили прислать оперативную группу. Мне нет дела до других преступлений! Наше важнее! Это прямая угроза демократии! Все, жду вас, — художник поискал глазами бутылку и щедро плеснул себе. — Нервы! Фу, какая гадость! Я же просил доставить нормального грузинского.
Патлатый коллега обидчиво захохотал:
— Давно ли ты за счастье считал глотнуть портвешку?
— Да ну тебя, Прохор! Что вообще в городе творится? Вчера еще от газетчиков прохода не было. Сегодня ни одна падла не соизволила тут появиться. Это же серьезный прецедент!
В кабинет вошел растрёпанный с виду молодой человек. Он обвел группу пьющих коллег растерянным взглядом и остановился на Рыбакове:
— Юлий Андреевич, Собчака не будет. Из консульства также никто не придет.
— То есть как это⁉
Вошедший вздохнул и махнул рукой:
— Пойдёмте за мной.
Связной с международными фондами зыркнул в сторону сидящих в кабинете посторонних, художник его понял и вышел следом, натягивая на пути модное пальто.
— Аркаша, что случилось?
— Не знаю что, но случилось.
Молодой человек с настороженностью озирался по сторонам. Но мимо них лишь спешили по своим делам прохожие. Обычная питерская улица в историческом центре. Помещение отделения занимало цокольный этаж. До недавнего времени здесь были бытовые мастерские. Февральская серость, накатывающие сумерки, чавкающая под ногами вечная грязь. Б-р-р, хотелось залезть под тёплый плед и накатить коньячку. В Петербурге лета не бывает, а бывает две зимы: одна белая, другая зеленая.
— Так говори! — Рыбаков начал закипать. С таким трудом отлаженная политическая машина внезапно встала.
— Мне ту в консульстве маякнули, что у них в Прибалтике начались проблемы. Так что им сейчас не до нас.
— Вот суки! Проблемы только у них как будто. И что делать?
Связной тихо прошептал диссиденту прямо на ухо:
— Говорят, что их агентов кто-то пострелял. Люди исчезают бесследно, в том числе и штатовцы из сетки.
— Бля! — Рыбакову стало страшно. Он уже имел проблемы в гэбней. Неприятные люди. Но чтобы так… — И что делать?
Молодой человек вздохнул:
— Занимайтесь своими перформансами, пока серьезные люди проблемы решают. Бывайте!
Рыбаков некоторое время смотрел ему вслед, затем совсем не по-питерски матерно выругался. Нужно позвонить! Нет, он вывернул карманы и нашел двушка. Только из таксофона!
Окрестности Риги
— Да чтоб тебя!
Сидевший за рулем Карташов объехал очередной буерак. Пусть в Латвии дорожная сеть была более насыщенной, чем в среднем по стране, но это не везде сказывалось на качестве дорог. Тем более что с Атлантики пожаловал очередной циклон и вместо снега по обочинам сейчас серая кашица. По проселкам им и вовсе не проехать.
— Ничего, еще полчаса и на месте.
И снова они как ночные тати, прорывают из республики в республику. Зона операции заметно расширилась, но все группы работали автономно по причине конспирации. Поэтому они ничего не знали о том, как дела обстоят у остальных. Получали очередное задание и срывались с места. Капитан уже запутался, сколько документов в пути они сменили.
— Вот везуха…
Каким местом в этой глуши материализовались Гаишники? Но глаза не врали. На скромном поселковом перекрестке около автобусной остановки стояла характерной расцветки машина, и человек в форме махнул им жезлом. Сегодня они двигались на санитарной РАФике. Красные кресты на бортах, надпись. Все как положено. Карташов в одно мгновение щелкнул клапаном нычки, где ждал своего черного часа заряженный пистолет с загнанным в патронник патроном и неспешно опустил стекло.
— Свейки! — слишком жизнерадостно поприветствовал их инспектор, затем тягуче с характерным акцентом добавил неприятного. — Попрошу ваши документы.
— Все нормально, командир, везем медицинское оборудование в районную больницу.
— Вот как?
Гаишник начал разворачивать документы, повернувшись к свету. Погода была хмурая. В этот момент к нему обратился на литовском Ласицкас. Латыш живо обернулся, и они несколько минут жизнерадостно общались. Затем инспектор вернул документы и показал рукой:
— Вы немного не туда заехать. Езди прямо и на следующем перекрестке права.
— Спасибо, командир.
— Ты чем его так увлек?
— Да узнавал, где тут пиво вкуснее. У нас с латышами извечный спор, кто варит лучшее пиво. Он знает несколько частных пивоварен.