— Что будем делать? Нас же всех к чертям закроют!
— Не неси пургу, и без тебя тошно.
Сын дипломата и потомственного разведчика Михаила Петровича Любимова лишь хлопал глазами. Ему, как человеку, кто пришел на телевидение осознанно в поисках карьеры, было также непросто. Прямой и сияющий путь в будущее внезапно оборвался зияющей пропастью. И никакого запасного аэродрома не подготовлено. Сейчас Александра ничего другое не волновало.
Третий постоянный участник «Взгляда», изображавший на передаче записного интеллигента, Дмитрий Захаров помалкивал. Сын дипломата и яркий представитель советской номенклатурной элиты, он получил отличное образование и прививку от совковой пропаганды еще в юности. Но начал свою карьеру именно с нее. Потому представлял, как все на самом деле обстоит без прикрас. Постановлением ЦК КПСС от 25 сентября 1986 было принято решение прекратить глушение «Голоса Америки» и «Би-Би-Си», где, кстати, вещал небезызвестный Сева Новгородцев, но при этом форсировать накат на ряд агрессивно-пропагандистских станций, как «Свобода». 23 мая 1987 окончательно прекратили глушить «Голос Америки». Со второго октября начал выходить «Взгляд», который по замыслу Идеологического отдела ЦК КПСС призван был отвлечь студенчество и продвинутую молодежь от «враждебных радиоголосов», восполнив, в частности, дефицит рок-музыки на отечественном ТВ и лишив тем самым эти ритмы притягательности «запретных плодов», которые «нас долго учили любить».
Все банально и просто. Не можешь победить — возглавь! Но затем они и в самом деле поверили. Потому что стали иконой происходивших событий. Тонны писем с надеждой на лучшее приходили к ним ежедневно. Стареющая и плохо работающая система показывала свою гнилую изнанку. Временами они и сами чернушили дай бог каждому, нагнетая мелочи в огромную проблему! А ведь так быть не должно. Это не совсем правильно. Вот перестроечная телега и натолкнулась на глубокую яму.
— Мы просто сломавшееся колесо.
— Что? — Вскинулся Листьев.
— Размышляю.
— О чем⁈ Нам хана! В Прибалтике стреляют, в Таджикистане армия открыто власть взяла.
Любимов помассировал виски и заметил:
— Ну там я не удивлен. Все куплено и коррумпировано. Ты вспомни узбекское дело.
— Саша, ты, о чем говоришь⁈ Лучше о себе подумай.
Захаров неожиданно твердым голосом прервал горячечный спич своего товарища:
— Хватит истерик, дорогой! Вы что, еще не поняли? Если мы здесь, а не арестованы или убиты, то мы нужны им.
Любимов с интересом глянул на соведущего.
— Ты, о чем, Дима?
— Мы лицо Перестройки, не забыл? Если бы они были против, то ударили по нам первыми.
Владислава перекосило:
— Ты это скажи тем, кого убивают в Риге и Вильнюсе!
Захаров был стоически спокоен.
— Кого убивают? Тех, кто оружие взял и хочет страну расколоть?
Листьев вскочил с места, опрокинув стакан с водой.
— Ну знаешь!
— И ты не знаешь, что там на самом деле происходит.
Влад артистично развел руками:
— Так объясни.
Товарища неожиданно поддержал Любимов:
— Армия создана для защиты отечества. И они действуют, как умеют. И вполне возможно, что не враги нам. Во всяком случае это точно не хунта. Верховный Совет заседает, правительство работает, завтра откроется внеочередной пленум партии.
— Тогда почему мы…
— Потому что новая власть еще не выбрана. И будут перемены.
— Мы ждем перемен… — Захаров отбил ритм известной песни Виктора Цоя. — Влад, сидим на жопе ровно и ждем предложений. Потом будем торговаться.
Из Листьева как будто выпустил воздух, он рухнул в кресло и задумался.
«Да ну его к черту, эту журналистику! Не пойти ли в коммерцию? Есть сотни развлекательных передач на проклятом Западе, с которых можно снять кальку. И неплохо на этом заработать. Надо уходить из политики. Иначе в один прекрасный миг придут за тобой».
Послышался шум, и в студию влетел как растрепанный Саша Политковский. Он и так обычно смахивал на городского сумасшедшего, сейчас же был всклокочен еще больше и откровенно растерян. Ни слова не говоря, он бросил на журнальный столик газету и потянулся к графину. Ведущие «Взгляда» цепко срисовали передовицу и приложенные фотографии. Затем несколько минут, оглушенные новостью, собирались с духом. Первым надтреснутым голосом поинтересовался Захаров.