Ему очень хотелось сказать, что ей уже хватит, но в это мгновение Алекс не смог отказать ей. Желал обнять ее, прижать к себе, успокоить, обезопасить от всего мира, но… он не мог. Боялся спугнуть девушку. Чудом было, что они спокойно разговаривали, общались, Оксана не гнала его. Он не надеялся даже, что бывшая подойдет к нему.
Девушка выбросила очередную выкуренную сигарету, допила коктейль, пошатнувшись, встала. Алекс по инерции попытался подхватить ее.
— Все нормально, я стою. Проводишь меня до машины, пока я не схватила еще один коктейль?
— Я могу сам отвезти тебя. Тебе не стоит…
— Я не собиралась садиться за руль. Там есть водитель. Хотя так будет меньше разговоров. Или, наоборот, больше. Впрочем, плевать.
Алекс согласился ее подвезти.
— Здесь недалеко. За углом от того злосчастного кафе. Надеюсь, твой брат проводит Кьяру?
Он кивнул и завел мотор черного, как ночь, порш.
***
Алекс не мог уснуть, прокручивая снова и снова их с Оксаной беседу. Сначала он испытал даже нездоровое злорадство, но оно быстро сменилось горечью. Она наверняка и сама понимала, что разрушила их жизнь из-за иллюзии, которая быстро развеялась.
Вот только теперь это уже не девочка, которая смотрела на мир, раскрыв аккуратный ротик. Взгляд немного изменился, изумрудные глаза теперь смотрели уверенно и чуть холодно. Иногда в них проскальзывало наглое ехидство. Точь-в-точь — как у Марка, что очень удивило Алекса. Они и в самом деле похожи: темноволосые, немного смуглые, с общим носом, губами и скулами. Ярко-зелёные глаза Оксаны, как у ее матери, перетягивали все внимание на себя, и приходилось приглядываться, чтобы уловить это сходство.
Да, сейчас она сугубо — дочь криминального авторитета.
6
В дверь настойчиво звонили. Оксана высунула лицо из-под подушки и застонала: голова неимоверно раскалывалась. Спустив ноги на паркет, девушка потопала в прихожую, одной рукой держась за голову. Не стоило увлекаться коктейлями, а потом еще и курить: с непривычки ее так развезло, что наутро это вылилось в хорошее похмелье.
На пороге стояла соседка Милица с дочерью Бояной.
— Привет. Проходите.
— Здравствуйте, тетя Оксана! — громко произнесла девочка.
Большие карие глаза смотрели снизу верх. Мать ребенка прищурилась, глядя на хозяйку квартиры, которая уже повернулась и двинулась в сторону кухни.
— Тише, зайка, пожалуйста, тише, — прошептала Оксана.
— Это что, перегар? — Милица удивленно повела бровью.
— Он самый. — Девушка выпила воду прямо из кувшина. — Детка, будь добра, иди посмотри мультики.
Оксана посмотрела на девочку, и та сразу вышла из кухни.
— О боже, Милица, мне что, снова доверят ребенка?
— С тяжелым сердцем.
— Если мы куда-то пойдем, обещаю смотреть по сторонам. Но надеюсь, что сегодня мы останемся дома.
Оксана вновь приложила кувшин к губам. Черноволосая соседка ещё больше сощурила глаза и, сложив руки на груди, полюбопытствовала:
— У кого-то был настолько хороший вечер, что до сих пор плохо? Ладно. Мне надо бежать. Ты посидишь с Бояной?
— Конечно. Сегодня я точно никуда не собираюсь.
***
Оксана убедилась, что ребенок мирно смотрела мультики, и прошла в ванную. Соседка иногда просила ее приглядеть за дочкой: она недавно переехала из другой страны, и денег на няню пока не хватало. А ей было вовсе не сложно: свободное время позволяло, к тому же ребенок здорово отвлекал от дурных мыслей и размышлений.
В зеркало на неё посмотрела опухшая девушка с синяками под глазами и запутанными волосами. Она чистила зубы и думала о том, что произошло вчера. С одной стороны, да, как и она ожидала, стало немного стыдно, что ли. Но, с другой — она чувствовала облегчение. И это облегчение наступило оттого, что она перестала всё держать в себе, поделилась с кем-то, пусть даже с самим Алексом, бывшим, пересилило чувство неловкости.
«Он до сих пор винит себя в том, что произошло тогда — в самом конце».
Эта мысль тешила женское самолюбие. Но девушка не солгала, сказав, что понимает его. И от этого тоже на душе было как-то легко.
— Эй, Бояна! Хочешь кушать?
— Нет, спасибо. Мама покормила меня.
— Ну вот — и я не хочу. Зайка, я сегодня плохо себя чувствую, мы не пойдем гулять. Хорошо?
— Хорошо, тётя Оксана. Это из-за того случая? У тебя до сих пор болит голова?
Девочка снова напомнила ей об Алексе.
— О нет, детка. Голова болит, но не поэтому. Взрослые, бывает, пьют всякую дрянь, а с утра мучаются.
Девочка нахмурилась.