Последний же растерялся и спустя несколько мгновений, взяв ее за плечи, отодвинул девушку. Он посмотрел в карие глаза, в которых плескались страх и… надежда?
Бенедикт притянул ее к себе и, сжав в объятиях, поцеловал в ответ, но в коридоре послышался шорох. Они испуганно посмотрели в глаза друг друга.
— Твоему брату не стоит об этом знать!
— Я думаю, что обоим моим братьям не стоит об этом знать!
— Марианна, ты где? — Голос Макса раздался совсем рядом.
Девушка просто отпрыгнула на другой конец дивана.
— Бенедикт, ты не… А, вот ты где! — Макс вошел в будущий номер. — Я тебя везде ищу.
Марианна широко улыбнулась брату.
— Я давно проснулась. Мне было скучно. Побродила по отелю и вот увидела, что Бенедикт тоже не спит. Мы мило поболтали.
Максу показалось это бы странным, если все его мысли не были заняты Кьярой. Марианна мило болтала и широко улыбалась, когда раньше она обычно говорила колкости. Но ее брату было не до этого: ночь забрала все его силы, они с Кьярой не спали до рассвета.
— Надеюсь, она тебе несильно надоедала? Кофе будете?
— Да, — одновременно ответили Бенедикт и Марианна, а потом переглянулись.
— Спускайтесь. Я сварю. — Макс вышел в сторону лестницы.
13
Алекс влетел в кабинет психолога, в то время как едва Себастьян успел прийти на работу, и хлопнул дверью.
— Ты же говорил, что не мешаешь работу с личной жизнью!
Себастьян повернулся к вошедшему, невозмутимо помешивая чашку кофе чайной ложкой.
— И тебе доброе утро, Алекс. Позволь узнать…
— Я видел вас, Себастьян. Вчера ты прогуливался с ней вечером!
— А, ты об этом. Кофе будешь?
— Зубы мне не заговаривай!
— Алекс, знаешь, что меня в тебе настораживает? Что тебя волнует, где Оксана и с кем. Нет, это, конечно же, похвально… — Себастьян мельком глянул на мужчину перед ним, он расстегнул пиджак и упер руки в бока. — То есть ты следил за бывшей? И давно ты этим занимаешься? Впрочем, не отвечай. Я и так вижу, что давно. К слову, вечерняя прогулка была в рамках терапии. Я все еще не мешаю работу и личную жизнь. Ну это так, чтоб ты успокоился.
Себастьян поднял светло карие глаза на посетителя.
— Может, тебе самому попробовать походить ко мне? Это уже начинает попахивать сталкингом.
Алекс вскинул руки и запустил пальцы в волосы. Помолчал с минуту, пока психолог пил кофе.
— Но я же не преследую ее, не угрожаю ей.
— Молодец. Основы знаешь. Так зачем ты за ней следишь?
Алекс устало опустился в кресло.
— Я переживаю за нее.
Себастьян кивнул, но продолжения не последовало. Психологу пришлось сделать витиеватое движение рукой.
— Переживаешь в каком плане? Хочешь вернуть ее и боишься, что тебя опередят? Да, определенно. Алекс, сейчас она не вернется ни к тебе, ни к кому-либо другому. Это я тебе гарантирую. Ты знаешь, при каких условиях она разошлась с мужем?
— Насколько мне известно, он изменил ей. Она сама мне сказала.
Себастьян снова кивнул и продолжил изучать чашку.
— Себ, я боюсь за нее. Ну ей больно. Все такое. Депрессия. Как вы там это называете…
— Да, и это нормально в ее состоянии. Но тебе не стоит об этом думать. Я помогу ей справиться. То есть ты знаешь только о факте измены? Я просто пытаюсь понять, что ты знаешь о ее жизни, пока в ней не было тебя.
— Ну да. — Алекс снова встал и начал активно жестикулировать. — Она толком больше ничего не рассказывала. Понимает, что я не хочу слышать про… Ну ты понял.
Себастьян покачал головой, соглашаясь.
— Тебе стоит походить ко мне, Алекс. Можем начать прямо сейчас. Тебе, на мой взгляд, не требуется много сеансов. Несколько решат твои заморочки. Болезненное расставание с любимой. Я прав?
Тофт снова закрыл лицо руками.
— Я не хочу об этом говорить.
— Значит, прав. Налицо подсознательное ощущение вины. Ты изменил ей, а она тебя застала?
Потенциальный пациент покачал головой.
— Хорошо. Ты ей не изменял, но чувствуешь вину. Ты обидел ее?
Алекс молча смотрел перед собой.
— Значит, я мыслю в верном направлении. Не переживай. Все, что ты скажешь, останется между нами.
— Она сказала, что простила меня, но я не верю в это. Ты оставишь все между нами, как и ее сеансы?
— А я ничего нового не сообщил тебе о ней. Ты рассказал все сам. Чего ты такого сделал, Алекс, раз считаешь, что за четыре года Оксана тебя не смогла простить?
— Я, — Тофт поднял глаза на психолога. — не могу.