Бон-Бон связался с сестрой Тофтов. И теперь он гостит у её родителей.
Открытие отеля, на которое ей пришлось идти с бывшим, где разбили его машину, а сама она оказалась под подозрением. Вдобавок ко всему Марк затеял с ним какое-то дело.
Оксана оторвала глаза от столешницы и захотела посмотреть в окно, но ее взгляд приковал мужчина, сидящий вполоборота через пару столиков от неё. Он тоже был сегодня на пляже и гулял, как и она сама.
Оксана тряхнула волосами — вот только паранойи не хватало. Она расплатилась и вышла на улицу, прошла пару светофоров и зашла в другое заведение. Надо выпить горячего кофе: он вытеснит неприятные мысли из головы, которых хватало. Она постоянно посещала психолога, но восстановление душевного равновесия шло слишком медленно. Эрик сломал ее, раздавил, плюнул ей в душу.
Официант поставил перед ней маленькую чашечку.
— Синьорина точно ничего больше не желает? Сегодня есть прекрасные свежие пирожные!
— Нет. Спасибо. Только кофе.
Парнишка отошел к следующему столу, а Оксана заметила за барной стойкой все того же парня — из прошлого кафе, который был на пляже, и поежилась. Огромный бугай опять наполовину развернулся и осмотрел кафе. Бритый наголо. Из-под черной косухи выглядывала татуировка. К нему подошла невысокая блондинка, и Оксана хотела уже выдохнуть, но та девушка внезапно посмотрела на нее — будто мельком, тут же вернувшись к разговору. Они о чем-то переговаривались, но мужчина изредка поглядывал прямо на Оксану.
«Ты уже сходишь с ума», — резюмировала она.
Блондинка так и не присоединилась к своему спутнику и вышла из кафе. Оксана допила кофе и поднялась с места. Нарочито медленно направилась в дамскую комнату, где сбрызнула лицо холодной водой, отогнав наваждение, которое тянуло в пучину. Неспешно она отправилась и на улицу, но спиной почувствовала прожигающий взгляд. Ни вода, ни свежий воздух не помогли, Оксана посмотрела через дорогу в стеклянную витрину и ощутила дрожь в коленях — бритоголовый шел следом. Стало страшно. Что ему надо? Теперь сомнений не оставалось: за ней следили. Мужчина засунул руки в карманы куртки, сплюнул на тротуар и шел следом за ней. Надо было сделать хоть что-нибудь. Но что?! Если она побежит, он вмиг ее нагонит. А отбиться от такого не представлялось никакой возможности.
Оксана юркнула в очередное кафе. Заняв самый центральный столик, чтобы быть на виду в гуще людей, она обхватила пальцами виски и посмотрела на вход. Бугай не спеша вошел и сел за столик у входа. Паника начала нарастать. Отец на севере, ему даже вряд ли удастся дозвониться, Бон-Бон в Тоскане, Кьяра уехала в Рим. Макса беспокоить не хотелось. Как беспомощно люди себя чувствуют, оставшись одни. Оксана в упор смотрела на номер Алекса в телефоне, понимая, что больше обратиться не к кому. Хоть бы он ответил!
Оксана дрожащими пальцами напечатала:
«Привет. Занят?»
Она гипнотизировала телефон. Ей уже успели принести лимонад, но ответа так и не было. Неужели придется всё-таки звонить Максу?
Она сделала глоток лимонада, в то время как телефон завибрировал — а экран стал ярче.
Алекс написал:
«Привет. Нет.»
Оксана едва не выронила стакан из рук, а ладони мерзко вспотели в который раз за последние пятнадцать минут.
«Мне кажется, что за мной следят. Можешь забрать меня? Я на другом конце города. Ближе к тебе. Если ты дома».
Только она успела отправить, не прошло и минуты, как раздался звонок от Алекса.
— Где ты? — Голос у мужчины был взволнованным.
— На улице Карло Мауро. Сразу уходит вверх от пляжа. Третье кафе. Кажется, «Сартаго». Могу скинуть локацию.
— С чего ты решила, что за тобой ведется слежка?
Оксана опустила голову и начала объяснять как можно тише:
— Этот парень идет за мной по всем кафе с самого пляжа. Это уже третье. Мне страшно, Алекс.
— Не надо локацию, я знаю его. Никуда не уходи, скоро буду, — завершил он разговор.
Ожидание тянулось мучительно долго. Оксана, нервно стуча пальцами по экрану телефона допила лимонад, который, казалось, уже не лез в нее. Она уже оплатила счет. И, наконец, перед входом остановился черный внедорожник, а в кафе нарочито медленно вошел Алекс. По нему было видно, что «длинный» день наконец-то подходит к концу: рукава рубашки были закатаны, верхние пуговицы — расстегнуты, а вечного галстука давно отсутствовал.