— Мама… — Тофт сразу же стиснул ее в объятия.
Внезапно родители снова нагрянули в родное гнездышко, но, как обычно бывало в последнее время, — ненадолго. Женщина заглянула сыну в глаза, точно такие же, как у его отца, пытаясь прочесть эмоции. И материнское сердце дрогнуло. Влажные пряди волос, падающие на лицо. Горькая усмешка на губах, так похожих на её собственные. И море боли в глазах…
Она погладила щеку, поросшую щетиной. Выходной — Алекс не стал бриться.
— Мне больно видеть это, сынок. Но ты такой же, как и я. Ты прекрасно знаешь, что я всегда буду считать тебя своим маленьким мальчиком, несмотря на то что ты давно стал мужчиной.
Женщина опустилась в кресло.
— Мы с тобой абсолютно одинаковые, Алекс. Я так боялась, что ты унаследуешь от меня именно эту мою черту. Но давно поняла, что это уже случилось.
Алекс раскрыл было рот, но мать остановила его одним взмахом ладони. Он покорно сел в кресло напротив.
— Конечно, я, как мать, заволновалась, когда начала замечать первые тревожные звоночки. Но по-настоящему убедилась в этом только сейчас. Ты однолюб, Алекс, как и я. Чего я только не натерпелась от твоего отца. — Женщина грустно улыбнулась. — Теперь и ты переживаешь то же. От той же девушки. Оксаны, сынок.
— Мама…
— Дай мне договорить, Алекс. Ты любишь ее и не сможешь разлюбить, как и я твоего отца, как бы я этого ни хотела когда-то. Ты готов простить ей все. Ведь так, мой дорогой? Так…
Женщина вновь грустно улыбнулась. Алекс прикрыл глаза, ибо очень тяжело было говорить с матерью о бывшей.
— Это неправильно, сынок. Несправедливо любить человека, который тебя не ценит. Ты готов простить ему все, поступиться с гордостью, перешагнуть через себя, а ему все равно… Нет, так не должно быть. Наверное, это наше проклятье. Любить одного человека. Который причиняет боль. Нет, ты не подумай. Твой отец не всегда причинял мне боль. Но этого чувства было с лихвой. Особенно — пока мы были молоды. Как жаль, что мы не можем полюбить другого и забыть все, что было.
От отношений родителей у Алекса остались «двойственные впечатления»: он жалел мать, мысленно упрекал отца и — таким же образом — осуждал его за грехи молодости, когда сам был еще мальчишкой.
— Мам?.. Хочешь выпить?
— Честно? Хочу. Чего-нибудь покрепче. Но ты же давно не пьешь. Опять-таки из-за нее.
— А ты думай, что я пью. Если ты не против, я покурю.
Алекс достал из бара бутылку виски, которая стояла для подобных посетителей и подкурил сигарету.
— У вас с папой все нормально?
— Сейчас — да. Давно уже все нормально. Я очень переживаю за тебя. Я вижу, я чувствую, что эта девушка и всю душу тебе вывернула.
Тофт отвернулся к окну, чтобы мать не видела подступившие к глазам слёзы. Эмоции сегодня зашкаливали.
— Мам. Ты знаешь, что я пытался. Я ничего не могу с собой поделать. Она под кожу влезла, она насквозь меня собою пропитала! Мам!
Алекс бросился ей в ноги.
— Мам, это все слухи, это неправда!..
— Я знаю, сынок. Я знаю. Я бы никогда не воспитала такого человека…
— Видео!.. — Он спрятал лицо и глухо произнес: — Все по согласию. Девушка знала, на что идет… Это как игра…
Язык не повернулся сказать о том, что эскортница получила крупный гонорар за то, что позволяла с собой делать. А мать очень удачно перевела тему разговора.
— Вы общаетесь с ней? Я слышала, что она развелась с тем парнем. Что она внебрачная дочь Марка.
— Да, мам. Все правда.
— Ты не ответил на вопрос.
— Общаемся. Поначалу вынужденно. Одна компания. Потом пересекались как-то вдвоём. Погуляли. Я поцеловал ее, мам, но она сразу же сбежала от меня домой.
— А ты поставь себя на ее место. Это я тебе как женщина говорю. Она только развелась, пережила измену. Ты думаешь, ей нужны какие-то другие отношения? Тем более — с тобой? С бывшим? С пройденным этапом? Да не смотри на меня так. Для других людей мы пройденный этап. Думай головой. — Она постучала пальцами по его виску. — Я прекрасно понимаю, что у тебя сердце кричит и рвется, криком заходится. Я понимаю, сынок. Но будь умнее. Ты же мужчина. Не только женщина может быть хитрее.
Она обняла его изо всех сил.
— Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне. — Она смахнула непрошенную слезу. — Я понимаю, как тебе больно.
— Теперь, мам, она еще и вывалила меня в грязи…
— Кстати, я не верю в то, что, как говорит Джулия, это ее рук дело. Другим у нее голова должна быть забита. Да и никогда бы я не подумала про Оксану… Она простая. Она далека от интриг и подобного, что часто бывает в наших кругах. Но теперь она встала на ступень выше тебя. Дочь криминального босса… Марк… Не могу и не хочу сказать ничего плохого про Марка: он своеобразный, эксцентричный, сколотил состояние, в своё время помог нам. Он наверняка все для нее сделает. К тому же девочку, дочь… Мы были очень дружны с ним раньше. Ты и сам его помнишь. Но теперь тебе надо быть крайне осторожным. Он на многое способен.