Оксана залпом осушила бокал с алкоголем и гневно посмотрела на отца.
— Папа! Еще и года не прошло, как я развелась с тем ублюдком. А ты тут же предлагаешь мне выйти за другого?!
— Оксана, он хороший человек. Да и ваш брак будет фиктивным…
— Вот и женись на нем сам!
Оксана налила себе еще порцию виски и выпила четверть бокала. Горло жгло, но больше жгла обида, что ее ни о чем не спросили и поставили перед фактом.
— Фиктивный, говоришь?! — Оксана взмахнула руками. — То есть мне не придется с ним спать, да?! Спасибо тебе, папочка, от всей души! А меня ты не хотел спросить?! Что я думаю обо всем этом?!
— Оксана, для тебя будет составлен хороший брачный контракт…
— Знаешь, куда засунь своего жениха и этот контракт?! Пап, я только жить начала. И что ты хочешь?! Чтобы я снова положила свою свободу, желания, мысли и чувства на алтарь какого-то мудака? Он будет управлять твоим бизнесом, а я буду красивой куклой рядом с ним?! Нет уж. Уволь!
Она допила остатки виски и продолжила, пока отец терпеливо слушал, что было странно для его темперамента:
— А если мне кто-то понравится?! Мне придется скрывать любимого человека от собственного ненавистного мужа?! А если я забеременею? Папа, мне скоро двадцать семь! Мне надо будет рожать! И что тогда? Мой ребенок будет бастардом! А интересно, как к этому отнесется тот, которого ты выбрал для меня?! Это, я надеюсь, ты тоже прописал в контракте? Твой родной внук окажется чужим. Потрясающий выбор. Спасибо, папочка!
Оксана встала и гневно швырнула бокал о стену, послышался звон стекла.
— Ты даже не хочешь узнать, кого я выбрал для тебя? Может, вы поладите?..
— Я и знать не хочу, кого ты выбрал на роль моего надзирателя! Я не выйду за него, кем бы он ни был!!!
Марк потер переносицу.
— Что ж, если ты так категорично настроена, то тебе придется занять мое место. А для женщины — тем более молодой — это будет весьма непросто.
Оксана начала потихоньку приходить в себя.
— Девочка моя, тебе будет очень тяжело: мои люди привыкли, что ими управляет мужская рука. В тебе они будут видеть ту самую красивую куклу, о которой ты говоришь. Будет сложно заслужить их доверие.
— Я согласна.
Марк внимательно смотрел на дочь.
— Я согласна. Не смотри так на меня. Я выйду только за того, за кого сама захочу, пап.
***
Алекс вновь вспоминал, как на коленях стоял на яхте перед телом Оксаны. А она не дышала.
Вспоминал, как он беззвучно молился всем богам, лишь бы только бывшая вновь сделала вдох, открыла глаза и пришла в себя. Он умолял вселенную, обещая взамен забыть об Оксане, только бы она осталась жива. Мужчина потер переносицу и тяжело вздохнул. Кто-то наверху его услышал. Теперь ему пора платить по счетам.
Между ними больше никогда и ничего не будет. Никогда. Ничего.
Алекс убеждал себя, что поступал правильно, отрекаясь от Оксаны. Их будущее обречено в любом случае. Оно было обречено с самого начала. Пора уже посмотреть правде в глаза.
Пора спускаться вниз. Вот-вот подъедут гости, одна из которых заняла сегодня все его мысли, а второй — был ее другом. Алекс решил пойти на уступки, когда пригласил Бенедикта, отчего его сестренка расцвела прямо на глазах. Макс должен вернуться из отеля пораньше.
Алекс потер виски и побежал по лестнице. Горничные уже сновали у бассейна с полными подносами закусок, напитков и прочего.
И все равно на задворках сознания неприятно вертелась мысль…
А не совершает ли он ошибку? Нет. Ошибкой было цепляться за засохшие ветви отношений, ошибкой было надеяться, что мертвое дерево зацветет.
Кто сильно любит, тот сильно страдает.
В отношениях есть две роли. Тот, кто любит, и тот, кто позволяет любить. Оксана не позволяла Алексу любить себя и не любила его. Может, тогда пора ему примерить на себя другую роль? Вернуться к образу жизни, к которому он привык за последнее время.
***
Анита тяжело вздохнула и покачала головой, наблюдая за собравшимися из своей вотчины. Гостья хозяина увлеченно что-то печатала в телефоне, а он сам наблюдал за ней, пользуясь тем, что Оксана его не замечает. Давно кухарка не видела, чтобы мужчина так смотрел на женщину с такой печалью и в то же время — нежностью.
Как жаль бедного мальчика — как родного. Но, может, и ему стоило понизить планку? Не пытаться прыгнуть так высоко? Горничные за чашкой кофе болтали о папаше девчонки, и подобные сплетни — особенно если они были правдой — Аните совсем не нравились.