Горячий рамен и холодные суши, о которых грезила Кэрри, оказались вкуснее, чем мы ожидали от небольшой забегаловки, гордо именуемой рестораном.
Шеф-поваром в заведении с открытой кухней был американец, но готовил он так, будто полжизни провел на кухне традиционного японского ресторана.
Мне доводилось пробовать еду и в самой Японии, и в нескольких тематических заведениях Бостона и Нью-Йорка. Так что это место точно заслуживало того, чтобы считаться рестораном.
— Почему Япония? — спросил я, разглядывая Кэр, ловко орудующую палочками. — Все началось с любви к аниме?
— Неа, — качнула она головой, отправляя в рот кусочек тофу. — Мне было шесть. Первая поездка за границу в осознанном возрасте. Мой отец ресторатор. Поездка была деловой, но мы с мамой не давали ему скучать и вне работы. Самое большое впечатление у меня вызвало оформление детских блюд в одном из семейных ресторанов в Осаке. Наверное, уже тогда где-то на уровне подсознания я решила стать художником. Сначала была еда, потом сама страна, а позже появилась любовь и к аниме, и к манге, и к кинематографу. Любимый режиссер у меня тоже японец.
— И вряд ли это Миядзаки.
— И не Куросава.
— Такеши Китано?
— А еще кого знаешь? — улыбнулась Кэр, отложив в сторону палочки и устремив все внимание на меня.
— Имамура? Макино?
— А ты хорошо подготовился, — кивнула она, показав большой палец.
— Может, я фанат японского кино?
— Кажется, американское тебе ближе. Кстати, я не смотрела фильмы Китано. Только «Королевскую битву», где он появляется в кадре.
Подавшись вперед и сузив глаза, я стал рассматривать ее с близкого расстояния. Гладкая кожа, мелкие горошины веснушек, круглые щеки, пухлые губы, прямой аккуратный нос и большие глаза с изогнутыми светло-коричневыми ресницами.
Я все еще сомневался, что ей пятнадцать. Слишком заметное несоответствие внешности внутреннему содержанию. Ребенок снаружи с такой не по возрасту выраженной глубиной внутри.
— Не рановато тебе смотреть «Королевскую битву»?
— Завидуешь? Ты-то, наверное, еще не успел. Все ждал, когда же, наконец, исполнится восемнадцать, — задиристо отозвалась Кэрри.
— Я смотрел ее в шестом классе. На спор.
— И как?
— Для шестого класса это было жестко, — хохотнул я, вспомнив, как долго потом отходил от фильма.
— Оно хотя бы того стоило?
— Нет. — Я повел плечом, словно в этом воспоминании не было ничего важного. — Девчонка, с которой я спорил на свидание, все равно предпочла мне старшеклассника.
Кэр захихикала, прикрыв руками лицо, и кивнула:
— Сочувствую.
Утро нашего последнего свидания я встретил в домике на дереве. Конец июля и начало августа выдались жаркими: прохлада, от которой мне до сих пор приходилось прятаться по ночам под несколькими одеялами, больше меня не пугала.
Я проснулся в половине шестого, успел сбегать в «Долину», чтобы принять душ и позавтракать. Заполнил два термоса: один кипятком, второй — мясным бульоном, которым со мной поделилась добродушная женщина в столовой.
За пару дней до свидания я успел съездить в город за продуктами. Купил мясную нарезку в вакууме, сушеные водоросли, лапшу быстрого приготовления и специи. Сварил накануне перепелиные яйца и, упаковав их в контейнер, разместил на одной из полок общего холодильника. Приборы я тоже купил заранее: несколько глубоких тарелок, заварочный чайник, чашки, палочки для лапши и ложки. Термос отлично поддерживал температуру, и я надеялся, что ее хватит, чтобы настоять лапшу, перед тем как смешать с бульоном.
Я все подготовил, оценил обстановку в прибранном домике и, довольно кивнув, направился к озеру. Кэр обещала, что будет там с самого утра. Я появился раньше и в ожидании облюбовал один из камней у берега.
— Привет, — прервала тишину Кэрри. — Ты рано.
— Как и ты. — Зацепив взглядом ее лицо, я прошелся вниз по фигуре, не понимая, почему необходимость смотреть на нее, не отрывая глаз, стала вдруг такой острой. — Уже завтракала?