Его недовольство понятно и в какой-то степени справедливо. Чего уж там, я и сама не против получить безграничный доступ к его телу уже этим вечером, но он заслужил небольшой взбучки за то, что сделал вчера. Да и я слишком быстро его простила.
К тому же у меня проблема. Огромная. Высотой в шесть футов два дюйма. Проблема, о которой я впервые в жизни совсем не хочу думать. А что, если...
Алекс остывает при виде моей сочувствующей улыбки. Вразрез выражению его лица в то же мгновение загораются глаза.
— Пойдешь со мной на свидание? Сегодня. Сразу на три.
— Сегодня могу на одно. После пар и работы. Хотя нет. Ева писала с утра, что начальство расщедрилось на три оплачиваемых выходных. Как раз сходим на три свидания.
— Тогда увидимся после пар.
— У меня их сегодня четыре, — уточняю, чтобы позже это не стало для Алекса сюрпризом.
— Ты издеваешься? У нас же всегда совпадало количество пар по пятницам.
— Занятия в кружке живописи — вместо четвертой.
Алекс перестает гипнотизировать меня взглядом, только чтобы поднять голову и осмотреться вокруг. Да-да, ты угадал, это и есть мой кружок живописи.
— Нужно было найти вашего Аткинса и забрать у него ключ, — сопит он, с досадой разглядывая мольберты.
Все верно. Забрать ключ, закрыть дверь и бросить крошечный кусок металла в ближайшее окно. Иногда ты кажешься таким мальчишкой, Алекс.
Да нет. Какой же он мальчишка?
Не знаю, что там со временем. Я смотрю на Алекса, слышу свое радостно танцующее сердце и ясно осознаю, что обнимать его мне нравится куда больше, чем ненавидеть. Лучше этих объятий могут быть только...
— Поцелуй меня... Мы встречаемся или нет? Поцелуй меня, наконец, как свою девушку.
Он сжимает ладони на моей талии и ловко подхватывает, сажая на ближайший стол. Я раскрываю пальцы обеих рук и, плавно зарывшись в густые волосы, притягиваю его лицо ближе. Едва коснувшись губ, понимаю, что наши прежние поцелуи были совсем другими. Алекс был осторожен. Когда я превращалась в сплошной оголенный нерв от желания, он себя сдерживал. Даже вчера. В той подсобке он будто ждал, что в следующую секунду я дам задний ход.
Как там сказал Спенсер? Долбанный джентльмен?
Сейчас Алекс мало похож на хорошего парня: целует жадно, безудержно, властно, без капли стеснения и так горячо, что у меня все тело покрывается испариной.
Что он творит... Будь у людей способность беременеть от поцелуев, мысленно я уже пулей летела бы в аптеку за тестом.
— Стой... — выдыхаю, с трудом оторвавшись от возможно лучшего в жизни поцелуя.
Страшно подумать, сколько их будет таких — самых лучших.
— Не будь ты такой языкастой Ведьмой в первую нашу встречу, — сипло отзывается Алекс, — я понял бы, что хочу встречаться с тобой намного раньше.
Мы шумно дышим, не прерывая борьбы взглядов. Кажется, это сон, и если глаза на мгновение закроются, сладостный морок вдруг растворится. Боже… Если это действительно сон... Можно я пробуду в этой летаргии вечно?
— Не будь я такой «языкастой Ведьмой», ты даже не обратил бы на меня внимание. — Я с иронией вспоминаю его откровение после вечеринки у Спенсера. — Я же не в твоем вкусе, помнишь?
— Это был пьяный бред, — морщится он, словно стыдясь собственных слов.
— Допустим. И надолго бы тебя хватило? Для постоянных отношений.
— Ты тоже веришь в эти бородатые легенды и подставные фотки в Инстаграме? — не остается Алекс в долгу.
Мы одновременно расплываемся в улыбках и прыскаем со смеху.
— Тогда откуда такая громкая слава? За эти два месяца я видела только одну претендентку на знакомство с моими когтями, — мурлычу, осторожно царапнув его за кончик носа.
— И очень ловко от нее избавилась, кстати говоря, — довольно улыбается он в ответ. — Сам постарался. Пустился во все тяжкие в первом же семестре. — А эту историю я сегодня уже слышала. — Мне понравилась эта роль: здорово избавляет от ответственности. Ко второму курсу я изрядно устал от бесконечных коротких интрижек, но приходилось поддерживать имидж. Наверное, в универе нет ни одного парня, каждый секс которого не выносится на всеобщее обсуждение. Но тут чаще сами девушки стараются. Некоторые настолько, что придумывают то, чего не было.