Неизменным остался лишь взгляд — все те же глаза, показавшиеся знакомыми даже сквозь стекла бутафорских очков.
— Без понятия? — с удивлением смотрит подруга. — Вы даже не обсуждали это? Она в курсе, что ты знаешь?
— Нет.
— Как информативно, Алекс! Мне каждое слово из тебя вытягивать?
И я рассказываю, попутно вспоминая, с чего началась наша короткая история...
***
Первое лето моего совершеннолетия. Я вовремя сдал все экзамены в конце первого курса и искал компанию для стажировки до начала семестра.
Отец с привычной для него иронией предложил мне должность работника на ресепшен вместо укатившей в отпуск сотрудницы. Мама в очередной раз устроила разнос «бездушной скотине» и подключила старые связи.
Следующим утром я нашел в телефоне сообщение от матери с контактами ее знакомой: та остро нуждалась в толковом «компьютерщике» на время отпуска постоянного сотрудника. Но сообщение я читал, сидя в самолете, который уносил меня за сотни километров от дома.
Лагерь «Долины Монтаны» — место, с которым было связано много счастливых воспоминаний из детства. Я проводил здесь каждые каникулы, с восьми до четырнадцати лет. И только сейчас нашел время и желание вернуться в прошлое в надежде, что даже спустя столько лет оно окажется хоть вполовину таким же беззаботным.
Мне не светило проживание в лагере ни в роли вожатого, ни в качестве отдыхающего из-за моей «особенности». Но среди вожатых был мой старый приятель, Рональд, с которым мы каждый сезон, пять лет подряд, попадали в одну смену.
Я позвонил Рону в ночь накануне отъезда и предложил свою помощь в качестве волонтера. В десяти милях от лагеря был небольшой городок, где я успел забронировать комнату в частном секторе. Съемное жилье было скорее укрытием. За волонтерство я получал завтрак, ланч и полноценный обед, а также возможность пользоваться душем и санузлом.
Для отдыха в одиночестве я планировал отыскать домик, запрятанный среди густых деревьев ближайшего леса. Дом был построен еще моим дедом. Лет тридцать назад на месте лагеря стояло несколько хозяйств, где жили фермеры, одним из которых и был Гарольд Хорнер.
К полудню по местному времени я прибыл в крупнейший аэропорт Монтаны, провел ночь в гостинице и следующим утром отчалил в знакомые края.
Рональд родом из Хелены — административного центра Монтаны. На время учебы в колледже Рон каждое лето брал по две рабочие смены в местном лагере.
Он встретил меня на автовокзале ближайшего населенного пункта и с ходу уточнил:
— Лекс, ты серьезно собрался снимать здесь хату? В этой дыре?
Я кивнул, демонстрируя бронь в одном из приложений для краткосрочной аренды жилья.
— У нас огромная комната с четырьмя одноместными кроватями. И всего двое вожатых парней. Мог бы и с нами затусить.
— В этой дыре есть прокат приличных машин. Час езды — и я в ночном клубе в компании девушек, которым уже исполнилось восемнадцать.
Рон понимающе хмыкнул и быстро свернул тему. Аргумент бесспорный, особенно на исходе четвертой недели непрерывной работы среди подростков.
К слову, те самые подростки оказались на редкость самоуверенным хамлом. И каждое замечание в сторону очередного обнаглевшего юнца заканчивалось бездарным рэпом его обширных познаний в юриспруденции.
К четвертому дню пребывания в лагере я пожалел, что вообще ввязался в это добровольное рабство.
В тот день на обед подавали пасту с куриными фрикадельками и сливочным соусом, ягодный морс и коктейль из овощей. Одна говорливая обезьяна решила отличиться даже во время приема пищи:
— Признавайтесь, чьей идеей было назвать рвоту младенца куриными фрикадельками?
По столовой пронеслись вздохи разочарования. Обед испорчен. Особо чувствительные с кислыми минами прошли в сторону урны.