- Все фильтры – твои.
- И они проверены на собственной шкуре.
- Ран у меня тоже нет. Это точно.
- Может не дожал их?
- Ты мне лично систему объяснял, пока не довезли заводские.
- История чем-то схожа с тем парнем, - Боровик пару раз щёлкнул пальцами, силясь вспомнить имя, но оно всё никак не приходило на ум. – В общем, паренёк ко мне забегал иногда. Сначала был огурец, а под конец уже хилый и с жёлтой мордой. Застыл как раз там, где сейчас стоит Зяблик, так что пришлось сбивать арматурой.
- И к чему ты клонишь?
- К тому, что он поздно подумал о мелкой твари, которая прячется по всем углам и щелям. Не мы одни пытаемся выжить в этом дерьме.
***
Прошёл не один день с того момента, как Глебский вернулся в своё скромное жилище, но только сейчас для него стали заметны изменения, происходящие с организмом. Это не было привычным недомоганием при простуде, но время будто начало застывать. Мягко отстранялось от него, подобно ребёнку, который проснулся на коленях сопящего деда и, не желая помешать чужим сновидениям, соскальзывает на пол со всей осторожностью, на какую способен. И Даниэль тратил много сил, чтобы удержать маленького негодника в руках. Потому что так было надёжнее; так он мог сохранить уверенность в себе. Безусловно, слова друга не остались без внимания - он проверил каждый сантиметр, как только переступил порог квартиры, однако кроме мёртвых насекомых под батареей не было никого, кто мог дать хоть какое-то объяснение его метаморфозе.
“И как это будет выглядеть?” - спросил Даниэль у своего отражения, огладив пальцами бархатистые веки. Он теперь мог воочию наблюдать как меняются белки глаз, как от скул расползается жёлтая сетка и находит кончики губ - улыбка Джокера. Но отчего-то происходящее не вызывало внутри ни шквала гнева, ни безумия в стремлении выжить. Пустота разъедала изнутри, оставляя лишь чувство предательства в отношении самого себя, потому что мужчина стоял здесь, скованный бетонной цепью, от которой хотел избавиться с тех пор, как был вынужден принять выживание, вместо жизни. Но сейчас…
Неожиданно для самого себя из груди Глебского вырвался смешок. Он будто распахнул глаза и увидел, что уже несколько дней стоит по ту сторону зеркала. Там, где возможна одна альтернатива - принять жизнь, вместо выживания. И как бы глубоко в тело не проникла болтунья, как бы далеко не ушло время, Даниэль нашёл в себе силы, чтобы покинуть квартиру и подняться на крышу дома.
Остановившись на самом краю, он наполнил лёгкие ночным воздухом умирающего мира, которому предстояло вновь открыть, что за каждым закатом следует рассвет. А нежелание принять смерть равносильно сопротивлению перед самой жизнью.
Конец