1. Ангел на шесте
Апокриф от Достоевского, 2001 г. Р.Х.
Квадрат Дельта. INFj
1. Последний романтик
Поезд...
В душе всегда возникал детский восторг, когда выпадала дорога в вагоне, чьи колеса отбивают особый такт, задающий настрой иной жизни.
Иная жизнь...
Она существует только между двумя точками пространства и в течение времени, за которое стальная змея поезда преодолевает это расстояние.
Между этими двумя точками происходит чудо раскрытия душ людей друг другу, людей совсем незнакомых и порой даже чуждых.
Наверное, виноват в этом стук колёс, действующий гипнотически, как маятник. Стыки рельс и колеса вагонов рождают время пути. Он, этот стук-такт, завораживает и увлекает прочь от серого бытия в измерение дороги. Время в измерении дороги не постоянно.
В юности, я всегда желал таких встреч. И желание моё усиливалось по мере того, сколь часто мне удавалось стать невольным свидетелем чужих откровений.
Я завидовал тем счастливчикам, которым повезло оказаться на месте главного слушателя. В таких разговорах всегда возникает чистая, интимная атмосфера соприкосновения душ.
Какой истории быть главным слушателем мечтал я? Конечно же, о чём может мечтать обычный, молодой парень? Встретить по пути грустную незнакомку, чей влажный взгляд устремлён вдаль...
Она расскажет об отверженных чувствах и обманутых надеждах, а ты успокоишь ее, подаришь улыбку и поможешь ей иначе взглянуть на текущие обстоятельства: ее дорога не бегство, а путь к новой жизни.
Ты не будешь желать ее тела, потому что судьба свела вас в одном купе и подарит наслаждение куда большее, чем плотские утехи. Это тот случай, когда секс только все портит.
Но так было в прошлом. Теперь, настоящее, девяностые...Каждый из ныне живущих верит, что в нулевых, с началом нового века, будет все по-другому...
Странное обстоятельство. С детства, и до двадцати пяти лет меня считали домашним мальчиком. Мой хороший знакомый всегда подтрунивал, напевая песню про девочек, выбирающих отважных летчиков и моряков.
Однако даже он не ведал, что с самого детства я жил в буквальном смысле на колесах, и сам не мог объяснить себе это странное явление. Путешествовал я со своими родителями, родственниками, знакомыми моих родителей и даже с соседями.
Из своих путешествий я всегда привозил домой какую-нибудь вещь, которую было важным для меня именно подобрать, найти на дороге, а не купить, как сувенир. Всякий раз, когда мне становилось скучно от монотонных серых будней, я доставал коллекцию своих путевых трофеев, раскладывал их перед собой и вызывал из памяти воспоминание, связанное с выбранной вещью.
Если же вдруг, мне становилось не в моготу, как казалось мне, бессмысленное сидение в четырех стенах, будучи подростком, я под каким нибудь важным предлогом садился на трамвай и "путешествовал" из конца в конец по маршруту общественного транспорта.
Это не было подростковым бродяжничеством. Мои сверстники так же не могли усидеть дома, они так же покидали родные стены в поисках приключений. Бежали от рутины школьной жизни и домашних обязанностей, которые часто маскировали родительское желание часть домашних хлопот перегрузить на плечи детей, что бы "дурью не маялись".
Я не был поклонником путешествия, ради путешествия.И не искал приключений. Пение у костра под гитару не прельщало меня. Жизнь геолога, ведущего поиск месторождений, полярника в снежной пустыне, записывающего показания приборов, моряка с сухогруза или рефрежератора и конечно же, космонавта - вот что было вожделенным.
И когда в своих первых домашних путешествиях, я собирал истории случайных попутчиков, постигая замысловатые основы бытия, мои сверстники теряли физическую и моральную девственность в драках, пьянках и постелях.
Со временем меня стала одолевать мысль, что мне нужно найти какой-то путь... И пока я прибывал в поисках, мир за окном менялся не в лучшую сторону.
На моих глазах романтическая жизнь геологов, станционных вахтовиков и моряков дальнего следования, хотя бы редкими эпизодами, превращалась только в фантазию, без права осуществиться, как и светлое будущее исчезнувшей страны.
Ныне на каждой станции одна и та же картина: мрак, грязь, бабки, разложившие на прилавках из табуретов и ящиков сигареты да пиво. В проходе салона вагона очередной коробейник нашего времени тащит сумку с гороскопами, кроссвордами, СПИД-ИНФО и эротическими рассказами. За ним идет другой, с пивом, колой и фантой.
Поэтому я радуюсь кошмарам, когда они мне снятся. Это мои самые яркие и запоминающиеся сны. Кошмары меня преследуют давно, но я от них не бегу, я живу благодаря им.
Время имеет свой запах. Запах сала, яиц, копченой колбасы, курицы -гриль, корейских салатов и пива, смешанный с зловонием нестиранных носков и немытых подмышек - это запах нашего времени.