-Ты в деле, но когда встанешь на ноги. Кстати... Тебе письмо. Военно-патриотической клуб прислал. - он достал конверт из внутреннего кармана пиджака. - Я не знал, что ты ищешь родственников. И нас теперь очень интересует, почему один из наших врагов тебя так старательно не упускает из вида. Когда прочтешь -сам все поймешь.
-Я... - Воронцова пробил озноб и он резко остановился. - Да... интересовался.
-Держи. Можешь потом станцевать. - усмехнулся Анохин. - Когда встанешь на ноги .
Полковник скрылся за дверью палаты.
Воронцов долго не решался вскрыть конверт. Наконец, собравшись с силами, оторвал боковину и вынул сложенный лист бумаги.
Взглядом окинул весь текст письма. Отдельные, выхваченные слова и фразы привели его в трепет.
"Доводим до Вашего сведения, что обнаруженные в захоронении останки тела на обочине трассы М-17 согласно генетической экспертизе являются останками вашего родственника, погибшего в результате попадания авиабомбы в транспорт во время ВОВ"...
4. Снеги Рая
Апокриф от Робеспьера, 2002 г. Р. Х.
Предложение
На стене висела картина - бесконечный белый простор снега. Она казалась окном в иную реальность. Павел, если бы мог, совершил прыжок туда сейчас.
Но прежде…
Повернуться к Максу, вломить ему массивной статуэткой со стола, забрать пистолет, пока он валится на пол, выстрелить в Креста, прямо в удивленное лицо, а затем, запрыгнув на стол, как по футбольному мячу, ударить ногой в лицо Сома, он не сможет увернуться или сбежать, он слишком грузен и не поворотлив…
-Это тебе привет от моего отца!
И мо всей силы вогнать ствол пистолета чудовищу в пасть, разбивая губы и ломая зубы.
После выстрела в рот, прыгнуть в холодный простор картины под треск ломающейся двери за спиной…
Под картиной стояли кресло и стол. На кресле сидел человек, на вид лет под шестьдесят. Он был не просто толстый, он расплывался в кресле и принимал его форму.
Это было чудовище, которое Павел желал убить всем своим естеством, но вынужден терпеть, как охотник в засаде, ожидая наиболее удобного момента. Силы не равны, а попытка всего лишь одна и она должна сработать на все сто.
Человек курил сигарету. Глубокими затяжками он втягивал в лёгкие дым тления табачных листьев и после, на миг, задержавшись, испускал сизое облако через нос и приоткрытый рот.
Облако опускалось на стол, волной накрывало толстенный деловой блокнот в кожаном переплёте, растекалось по зелёному сукну. Затекало между книгами и папками, обволакивало подставку для ручек, резную шкатулку . Разделялось на струйки, рассеивалось в тонкую ткань и только тогда уходило вверх.
Говорят, курение убивает человека. Сизый демон вычитает баллы из счёта отпущенных дней. Но человека за столом с зелёным сукном сигареты не убивали, и он видимо не терял и секунды из своего кредита. Для него испарения тлеющих смол и горение органики заменяли естественный свежий воздух. Он дышал никотином, как осматик дышит спасительным аэрозолем. Глубокими затяжками, он насыщал свою кровь ядом, чтобы потом протянуть на принятой дозе до следующей затяжки. ...
Шорин-старший, или как его звали "в народе", Сом. Он отдал распоряжение убить отца Павла и его коллегу в камере местного СИЗО.
По уставу закрытого объекта Ольговск 66, как знал каждый горожанин, все умершие не находили свой покой на кладбище. Их тела подвергали кремации, а урну с пеплом передавали родственникам. Нержавеющие с зеркальной полировкой тубы были дома у каждой семьи города.
Так было и с отцом Павла, Олегом Константиновичем Любомировым. И вот снова, Павел придет домой, и еще один вечер проведет с ощущением немого укора стального туба с гравировкой и датами жизни отца.
Павел ждал, когда рот, испускающий дым скажет слово. Внутри росло чувство неопределенного страха, хотя на другой чаше весов лежала совершенная уверенность в собственной безопасности. Пока никто не знает его планов.
И всё же страх был.
Сома боялись все. Не зазорно испытывать страх перед Сомом. Перед человеком, чьё имя решало дела без его физического участия. Однако, отец говорил, что власть его не бесконечна, и силен он, пока сидит в Ольговске, как в своей раковине. Что это означало, Павел не имел ни малейшего представления.
Конечно, Шорин-старший жил не на небесах, не носил на голове нимб, не метал молний в недругов и всё же люди знавшие его, нескрываемо преклонялись перед ним. Даже те, кто по долгу службы не смеет перед кем-либо снимать свою форменную фуражку.
-Кто такой Сом? - спрашивал недовольно человек, услышав произнесенную кличку. Спрашивал громко и неосторожно. Он тут же получал объяснение: - Тихо! Тихо! Не кричи! Говори спокойней!