-Что это за духи?
-Тебе они нравятся?
-Да. Приятный запах.
Андрей туго завязал узел на затылке парня. Мир погрузился во мрак. Теперь, Павел мог только чувствовать и слышать.
Он услышал, как Андрей вышел из комнаты, но перед этим прозвучал щелчок. Комната налилась тишиной и в этой тишине кто-то начал перебирать аккорды на электронной гитаре. Рождавшиеся звуки были очень необычными, словно они передавали свою вибрацию кристально прозрачной воде заполнявшей пространство комнаты. И вдруг пришло ощущение глубины. В глубине возник хмужской хриплый голос. Он пел на английском языке песню, слов которой Павел не понимал, но чувствовал в них странную не то тоску не то грусть.
-Узнаешь песню? - спросил Андрей.
-Это "SKORPIONS". - узнал Павел.
-Рок уже давно классика, пройдет двадцать лет и эта музыка будет классикой в полной мере. - продолжил Андрей, - Песня о женщине. Знаешь слова?
В ритм музыке послышались цокающие звуки тонких каблуков. Дверь отворилась. Женщина подошла к Павлу и аромат духов втёк в ноздри парня.
-Кто это? - спросил Павел, не выдержав. Он хотел сорвать повязку и взглянуть на ту, которая источала дивный аромат, немного цветочный, а где-то... совсем другой. Так не пахнут растения. Однако, именно вот это немного другое и приводило Павла в трепет.
Руки незнакомки, с чуть холодной кожей, остановили его руки.
-Забыл предупредить: - отозвался Андрей и от его голоса Павел вздрогнул, - ты не должен касаться её. Только она будет касаться тебя.
На своих щеках Павел ощутил пальцы. Тонкие, нежные, но увенчанные острыми и длинными коготками. Они ощупали лицо Павла, словно их хозяйка так же была в повязке.
A песня тем временем набирала силу, вызывая на эмоции. Тихое и спокойное вступление перешло в первый куплет и мужской голос сорвался в надрывный хрип,словно пивец рвал путы.
Пальцы опустились ниже. На уровне шеи они встретили пуговицу рубашки и расстегнули её. За тем другую, третью. На пол упал пиджак. Незнакомка прервалась. Она отвела Павла к стулу, заставила сесть, не произнося слова, и продолжила раздевать.
Павел всё это время только и думал, будет ли она его раздевать дальше и ниже. Он даже не думал, а скорее мечтал, что бы именно так она с ним поступила дальше.
Незнакомка вытянула из его штанов ремень, расстегнула ширинку и в момент, когда он ожидал почувствовать на своей уже вздыбленной плоте её руку, она неожиданно вернулась к его торсу, словно вспомнила, что ещё не изучила грудь парня.
Она нашла это занятие интересным. Скользкий от слюны палец поиграл с соском, пока тот не напрягся, а за тем ухватила его зубами, как хищница, выманившая из панциря слаботельного моллюска.
Павел не выдержал такой ласки и сдержанно простонал, но сделал это со словами:
-Чего ты добиваешься?
Незнакомка прекратила касаться к Павлу, как будто растворилась.
-Ты не желаешь продолжения? - спросил Андрей.
Павел растерянно замялся.
-Ты не хочешь, чтоб ласки продолжались? Тебя ждёт много интересного и приятного.
Голос Андрея звучал негромко, слова он произносил размеренно и как бы задумчиво. Что-то было в его манере от врача-психотерапевта, стремившегося проникнуть в закрытые уголки сущности пациента. Павла раздражал такая обстановка. Он представлял себя на месте подопытного животного. Не человека, который проходит психологический тест, а именно животного, за поведением которого следят из-за решётки клетки извращенцы от науки.
-Хорошо. - подался Павел. - Хорошо, пусть продолжает.
Андрей не обманул. Обещанное интересное и приятное тут же начало воплощаться в реальности. Павел лишился штанов и его напряженная плоть оказалась в необычайно сильной хватке всё тех же тонких пальцев. Они принялись тянуть его и отпускать, наклонять в стораны, при этом неторопливо массируя. Вверх-вниз, вверх вниз. Павел хотел поймать руками незнакомку, но она ловко сковала их наручниками за спинкой стула. Он понял слишком поздно, что она с ним сделала, дёрнулся, однако наручники сдержали его порыв.
-Успокойся. Не нарушай условия игры. - предупредил Андрей.
Дальше Павел получил такие ласки, что уж не был в силах сдерживать себя. С его приоткрытых губ срывался страстный хрип и стон. Он стонал от гаммы непередаваемых ощущений и хрипел от бессилия освободиться от пут, вторя голосу певца, который уже рвал второй куплет. Ему хотелось разорвать цепочку наручников, схватить свою мучительницу, повалить на пол и резко, что было сил войти в неё, войти, на сколько бы хватило его возбуждённой плоти, достать хотя бы кончиком своей плоти до самых дальних точек её нутра. Однако наручники держали его, как собаку на привязи. С другой стороны он лишал сам себя права выбора, ведь так хотелось узнать, что произойдёт дальше. Вдруг ещё есть что-то, чего он не успеет ощутить раньше времени излившись.