Однако, до Павла он не дошел. Знал ли Пирогов о местонахождении остальных артефактов? Павел предполагал, что знал, и возможно, это было причиной его бегства. Что он будет делать потом с этим богатством?
Павел покрутил перстень на пальце, словно Фродо, подвергаемый влиянию силы кольца. Оно могло помочь Павлу узнать ответы. Записка от Пирогова в почтовом ящике было единственным поводом сомневаться в меркантильности Андрея.
Но кто мог Сома просвятить?
Море сопротивлялось. Теплом своего жидкого естества - холодному ветру, не давая сковать себя в ледяной панцирь, волнами - мощной моторной лодке. Она перескакивала с волны на волну, перелетала впадины и вновь врезалась в кобальтовую синь. Пробивала в ней проход острым носом.
Брызги окатывали пассажиров в ветровках с ног до головы. Щуря глаза и сжимая инстинктивно губы, они не отводили взгляды от горизонта. Его линия то исчезала, то появлялась и всякий раз переходила в наклонную. Но на горизонт вскоре перестали обращать внимания, когда там, вдалеке, чёрной точкой завиднелся остров.
Люди ехали молча. Пальцы вцепились в поручни. При сильном ветре что либо расслышать не представлялось возможным. Слова срывались с губ, комкались и рвались порывами сырого, холодного воздуха.
Когда до берега оставалось метров десять - пятнадцать, правивший лодкой Димон заглушил двигатель. Рукой он сделал жест в сторону острова.
- Всё, ближе не могу, потом не выплыву! - подкрепил он жест словами, стараясь перекричать ветер. -Тут до берега по пояс.
Макс хлопнул Павла по плечу и крикнул на ухо:
- Всё, твоя остановка!
- Он меня может увидеть!
- Нет, он не увидит тебя. Он дальше, на другом острове. Отсюда до него рукой подать. Там почти мель. Будешь грести веслами. Лодку найдёшь в заводи. Карта у тебя в сумке. Поторопись с делом. Через четыре дня будет снег, холод. Управишься - звони. Встречаемся здесь.
После инструкции он буквально столкнул Павла в воду и тот ушёл в неё по пояс. Катер взревел двигателем и сдал назад, оставляя человека одного. Павел поторопился на берег. Выбравшись на него, он обернулся, но катер уже почти исчез с поля зрения.
Мокрая одежда прилипла к телу. Парень почувствовал холод. Мысль о костре и тепле лишь усилило ощущение.
Дрожащими руками Павел раскрыл сумку и извлёк карту. Покрутив в руках, определился на местности и кинулся к видневшейся на склоне холма разрушенной лачуге из камней, напоминавшей сломанный зуб. Однако, оказавшись там, парень понял, что костра у него не получится. Для огня надо собрать дров, а выходить за пределы укрытия, снова на ветер он не горел желанием.
Спальный мешок и сменная одежда помогли выйти из положения. Запаковавшись в него и скрутившись калачиком, он стал ждать тепла. Тепло пришло не сразу. До этого момента тело перестало воспринимать холод, однако вместо него по всем мышцам растеклась тупая боль, не сильная, но теребившая нервы.
- Что я здесь делаю? - спросил себя Павел.
Кроме его самого ему ни кто не мог ответить. Холодные сырые стены лачуги безмолвствовали.
Молчаливо надвигались сумерки.
- Что я здесь делаю? - повторил он снова и принялся искать ответ внутри себя. А внутри его ждал вопрос: что мне делать теперь?
Есть деньги, есть мобильный телефон, есть даже пистолет и две обоймы, есть запас еды и лодка. Есть все ключи к свободе и на берегу ни чего не осталось, что могло бы его удержать. Его не чем шантажировать, у него нет кого взять в заложники.
Видеокассета? Чёрт с ней! Отлежаться, набраться сил и бежать. Кто найдёт? Однако проклятый инстинкт самосохранения говорил ему «нет», даже приказывал плыть на остров и искать Андрея. Потому что бежать не куда. У Сома везде люди, везде концы... Деньги долго не будут в кармане, мобильник выбрасывать жалко - это связь, и к тому же, если он так поступит, то сразу станет понятно, что решил сбежать. Пистолет? Через границу с ним, да без паспорта - прямая дорога за решётку. А уж там Сому его найти не составит труда. Даже пусть в самой Турции или Греции.
Да что же тогда это за остров такой волшебный, что сюда ни кто не рискует сунуться? Может быть отец был прав? Почему именно здесь руки Сома теряют хватку?
К инстинкту присоединилось вскоре чувство гнева и обиды. Какое дурацкое ощущение возникает после унижения! Не смотря на возраст, положение и другие достижения после, чувствуешь себя маленьким ребёнком, неудачником, не состоявшимся человеком. Из-за него он здесь, из-за его вызывающего поведения.
На соседнем острове находится сам виновник. До него рукой подать. А дальше он станет ещё ближе, на расстояние ствола пистолета. Как говорил Макс, останется нажать только курок...