Павел был явно потрсен.Такого поворота событий он не ожидал.Фальшивым выскользнула у него из рук и он процедил сквозь зубы:
-Как вы мне все надоели: блатные, крутые, беспредельшики! Вы вечно во что-то играете. Беситесь с жиру! И всё потому, что не хотите жить как другие, нормальные люди! Вам надо быть над другими. Вы - больные! Даже ты! Вы играете сами и втягиваете в игры других людей, невиноватых ни в чём!
-Тебя ни кто не просил работать на Сома. Ты сам согласился. И ты должен был знать, что рано или поздно тебя подставят! Но так хотелось верить, что в теплом офисе "Радуги" начинается твоя карьера.
-Да пошли вы! Пошли вы все!
Павел оттолкнул Андрея и кинулся в низ, в темноту. Прочь.
Андрей подался за ним, но быстро потерял из виду.
-Паша! Стой! - Понёс ветер следом.
Ветер дул только в одну сторону и он не принёс ответа.
Андрей искал Павла два дня. За это время дождь перешёл в мокрый снег и замазал серость земли и деревьев белой краской. Только в некоторых местах его кисть не скрыла камни и стволы. На свежем снегу Андрей нашёл следы ног Павла. Иногда, они прерывались большими выкатинами с отпечатками ладоней. Павел падал много раз, пытался встать, и не всегда ему это удавалось сразу. Парень терял силы. Охота и бега друг от друга вымотали его неприспособленное тело.
Замерзающего, почти не подающего признаков жизни парня, Андрей нашёл между огромных камней, где он пытался ещё при сознании найти укрытие от ветра. Поднял на руки и понёс его в сторону храма. В небе проносились чайки и с удивлением рассматривали странное явление на земле. Человек нёс тело другого человека в направлении каменного гнезда с покосившимся крестом. Чайки помнили, что люди неоднократно сбегали от туда. Гонялись друг за другом. Для чаек поведение идущего человека было понятным по-своему. Чайки в гнездо обычно несли еду. Поэтому, они тоскливо восклицали, как бы сожалея, что ужин будет не для них сегодня.
До храма Андрей не дошёл. Силы и у него поистощились. На пути попалась не то пещера, не то яма, вокруг которой ветер намёл снега, оставив лишь маленькое оконце. В него Андрей с телом товарища и пробрался:залез сначала сам, а за тем втащил Павла.
Павел вернулся в сознание, после того, как Андрей потряс его настойчиво несколько раз.
-Оставь меня... - прохрипел он и попытался освободиться, но Андрей не выпустил его из своих рук. Крепко держал за плечи..
-Мы должны согреться. Раздевайся.
Андрей принялся очень быстро с себя снимать одежду и вскоре, обнажился по пояс.
-Что ты делаешь? Зачем раздеваешся?
-Мы прижмемся друг к другу, и сможем сохранить между нами тепло. Снять придется все.
Его руки одним движением расстегнули ремень. Пальцы ловко справились с пуговицами рубашки. - Я согрею тебя. Мы не замёрзнем. - произнёс он и его уже совершенно голое тело подалось к Павлу.
Но Павел по-прежнему оставался в одежде, и хотя он был без сил,все его естество противилось мысли оказаться голым перед Андреем и тот его будет касаться.
-Посмотри,как ты ослаб! Ты даже раздеться не можешь! - Удивился Андрей, - Надо поторопиться, пока мы не начали остывать.
Он помог Павлу расстаться с одеждой и потом заключил его дрожащее от холода тело в свои сильные объятия. Лишь на миг он разъединил их, когда своей рукой натягивал на тело Павла импровизированное одеяло из курток, рубашек и штанов.
Сначала было холодно. Однако вскоре холод отступил, тепло всё больше и больше захватывало тело. Мысли в сознании затихали, как волны. Перед глазами поплыли цветные круги, в ушах зазвучал оркестр с расстроенными инструментами.
За хаосом невнятных звуков, за калейдоскопом цветов Павла встретил иной мир. Занавес поднялся и парень очутился в просторной комнате с огромной кроватью и там его ждала она. Та, которая жила в его сознании всё время после вечера в гостинице.
Женщина ждала его.
-Лора. - произнес он, но не губами.
Он не звал женщину губами, всё его естество произносило имя женщины.
-Лора, - повторила в один голос каждая клеточка тела Павла.
Он кинулся к ней, сквозь тягучее , пульсирующее пространство, подобное живому киселю, преодолел его и погрузился во влажное тепло тела Ларисы. Но сделал это не рывком, а именно погрузился, перед этим опав почти невесомым листом. Дальше Павел начал перетекать в женщину. Она затягивала его, как затягивает бездна. И вот это больше всего ему доставляло наслаждение. До потери сознания, но он не мог потерять сознание, потому что был уже по другую сторону реальности. Руки ощущали гладкость и горячность её кожи. Он водил по ней руки и содрогался, когда под ладонью оказывалась не ровная шелковая кожа, а мягкий, теплый холм груди. Он припадал к нему с рвением младенца, желавшего утолить голод. И если бы сейчас, вдруг, по невероятному закону из сосков побежало молоко, он пил бы его с не меньшим удовольствием.