- Так она выглядела пять лет назад. Сейчас изменилась очень сильно. Её окрестили Чёрной Вдовой. После неё остаются только одни трупы. - пояснил полковник Чаев.
- Странное чувство... - произнёс Воронцов, - Как буд-то сейчас совсем другое время... Как будто нет ...
Разгоняя сигаретный дым, Чаев поднялся с кресла и развернул на столе карту. Тень от его тела растеклась по стене и полезла на потолок.
- Вот карта вокзала.Сортировка. На место выходим за часа четыре до её прибытия. Снайпера простреливают каждый квадратный миллиметр. - рука нанесла позиции стрелков, - Внутри нужна будет одна или даже две группы поддержки. Местный "Беркут", хорошие ребята, поддержат нас. Менты проинструктированы. Единственное, что ещё под вопросом - кто будет наживкой.
- Наживкой буду я. Для этого я здесь. - сказал Воронцов без тени волнения.
- Ты соображаешь, что говоришь?
- Я здесь именно для этого. Это мое дело.
Чаев кивнул головой, посмотрел на наручные часы.
- У тебя шесть часов. Потом ты звонишь мне - и мы встречаемся. Расставляем людей. У нас на неё собран обширный материал. Фотографии, рассказы очевидцев, предметы личного обихода. Только нет причины, по которой она возвращается в Ольговск. Для неё это верная смерть. Поэтому, ее лучше перехватить здесь, в Николаеве.
- С чего у вас начался интерес к Ольговской сетке?
Полковник выпрямился в кресле и откинул фломастер.
- Сначала у нас не было ни единой зацепки. Только трупы. Местные следопыты за недостачей фактов живенько закрывали дела и прятали в архив. То ли близорукость, то ли лень-матушка, мать их... Братва оказалась оперативней. Дошла до нас их суета... И так в каждом городе.
- Ей сейчас лет двадцать пять... Вы охотитесь на неё, братва в спину дышит... Как всё это время ей и её "поводырям" удавалось оставаться незаметными? Тебя это не удивляет?
-Мы думали и на танцоров…- вздохнул Чаев, мистика какая-то…
Полковник положил руку на плечо капитана.
- Она приедет сюда вечером . Ты готов? Ты конечно, как я увидел, крепкий орешек, но ты будешь под прицелом.
Андрей не удивился.
-Я понимаю…
-Ты ничего не понимаешь…- Чаев был взволнован. Андрей первый раз видел его таким. - В СБУ большие перестановки. ЦРУ уже здесь. Парадом командуют они. Анохин отстранен от исполнения обязанностей. Ликвидирована войсковая часть тысяча три. В Ольговске был человек из этой службы. Ты ее знаешь. Она в розыске, как и Пирогов. Запрос отправлен в Интерпол. Единственное место, где они могут себя чувствовать в безопасности - это Россия. Вот поэтому мне сказали взять тебя на мушку…
Воронцов вскочил и с размаху ударил по столу.
-Блядь! Блядь! Бляяяядь!
Обессиленный он рухнул на кресло.
-Почему ты меня предупреждаешь?
-Я - палач. Я - мясник. Такие люди, как я нужны любой власти. Ты -представитель аналитического следственного отдела уже не существующей государственной структуры. Тем более, что в России она осталась. Ты понимаешь, кто ты теперь…
-Но меня не снимают с операции…Почему?
-Я не знаю, Андрей. Ты аналитик… Но я тебя уважаю, я видел тебя в деле.
-Среди твоих людей - все надежные?
Чаев смутился.
-Мы вместе уже десять лет… Многие ребята служили со мной…
-Я не буду закатывать камень сомнения в твою душу. Но я хорошо знаю, что происходит в СБУ, и почему такие перемены. Война, которую называли Холодной, не закончилась. Огромная страна развалена руками тех, кто обязан был ее держать железной хваткой. Но мы еще живы, и нас добивают. Кто согласился, того купили, кто сопротивлялся -того уволили. Если в службе безопасности государства присутствуют иностранные консультанты - это удар не в сердце даже, а в отдел мозга, который отвечает за дыхание, сердцебиение и прочие автоматические функции.
Чаев развел руками.
-Это политика. Я не вмешиваюсь. Только одно, Андрей. Мое личное мнение о человеке. Поэтому я тебя предупредил.
-Мы охотимся на Марию Леврову, которую в прошлом изнасиловал собственный жених с друзьями. Интерпол ищет Пирогова и его людей, потому что они увели ценные артефакты…Но, сука, уже десять лет из Ольговска в Киев поставляют детей, как товар, как залог политической карьеры! Десять лет "Вэсэлка", качает живой товар! И это, я тебе скажу, не проституция, это культ, в котором используются чистые, невинные дети. И знаешь, что это за дети? Это распродажа наследия СССР! Там, в Ольговске, в этом наукограде взращивали детей с невероятными способностями. Они должны были быть новой элитой. И сейчас, пока мы ловим Леврову, в Ольговске прекрасно себя чувствуют и Шорин и Зимин! Скажи, товарищ полковник, ты бы не хотел их перекрутить на мясной фарш?