Мария пыталась зажечь сигарету. Воронцов протянул зажигалку с синим факелом горящего газа. Леврова подкурила сигарету и в знак банальной вежливости кивнула головой.
- Здесь свободно? - спросил он.
- Да, садитесь, если хотите. - махнула рукой Леврова.
Небрежное движение ухоженных пальцев. Эти пальцы нажимали на курок...
Воронцов кинул барсетку на стул. Сел.
- Погода сегодня полное гавно.
- Я бы вас попросила при ребёнке... - сделала замечание Мария.
- Пусть привыкает. - парировал Воронцов.
- Он привыкший. Но всё же не стоит...
Перед столом возник все тот же официант. Поставил заказ Воронцова.
- Я не согласен. Если есть дерьмо - значит - есть дерьмо. Вот как эта сосиска...
Мальчишка усмехнулся, посмотрел на мать.
-Дядя смешной.
- Нельзя так. Дядя может рассердится.
- Я? - Воронцов рассмеялся. - Да никогда. Я человек спокойный.
- Уже заметила...
- Это погода. Достала. Жду товарища. Уже часа три. А его нет и нет. Нажрался и теперь не может вспомнить каким поездом едет и куда. Вот ещё один поезд мимо... Странное время нынче.
- Да... - закивала головой Мария. - Странное время.
- А, простите, раз уж за одним столом сидим, представлюсь: Андрей.
- Очень приятно. - ответила Леврова, - Юлия.
- А мальчишку как зовут?
- Георгий. - представился мальчик, став вдруг серьезным, несмотря на перепачканное томатным соком личико. - Мама, ты не знаешь всего, но этот дядя мой ликтор!
Андрею показалось, что его кинули в трансформаторную будку. Он сохранил самообладание, но силы его покидали очень быстро.
- Ну, здравствуй, Георгий! - Андрей пожал руку мальчика и продолжил беседу. - Вы почему скучаете? Рождество всё-таки... Или работа тоже?
Это было адское состояние. Воронцов был вынужден сохранять спокойствие, как если бы он тонул, но вместо паники, попросил сигарету и чашечку кофе.
- Нет. - ответила Мария и окинула лицо Воронцова уставшим взглядом, - Домой едим.
- Вот как? А здесь тогда что делаете? - удивился Андрей.
-Пересадка.
- А потом как?
- Потом вернёмся туда, откуда приехали. Странно, не правда ли? - еле слышно спросила Мария и сделала глоток кофе. - Видите мальчиков?
Андрей чуть не выдал себя. Он напрягся, уловив в момент фразы Левровой движение за окном. Напротив действительно стояли курсанты из зала ожидания. Двери кафе отворились, и внутрь валилась компания молодых парней. Семь человек. Ловушка захлопнулась.
"Только не сейчас!" - мелькнуло в голове Воронцова.
- Вчера ещё они были мальчишками. Гоняли мяч. Сегодня - солдаты. Слишком быстро... Но они ещё дети.
Рука Левровой потянулась в сумочку.
Мальчишка прекратил есть, вытер губы салфеткой и спрыгнул со стула.
- Ма, я в туалет пойду.
- Хорошо, ответила Мария, по-прежнему держа руку в сумке.
- Юлик, а к чему солдаты? - спросил Воронцов, сбивая её внимание на себя. Нога капитана незаметно протянулась к стулу Марии и носком зацепилась за ножку. Одно резкое движение - и Леврова упадёт. Выстрел её оружия придётся в потолок.... Несколько секунд она будет открыта. Он окажется в стороне.
К столу двинулся один из семи парней. Он приближался неуверенной походкой. Симулировал опьянение. В зубах сигарета.
"Чаев - дуб!" - блеснула в голове Воронцова мысль.
- Огня не будет? - спросил парень и упёрся руками в стол.
Андрей достал зажигалку, дал прикурить и поймал взгляд спеца. Он знал, что означает его взгляд. Сейчас он резко развернётся и нанесёт удар в лицо Левровой. Один точный удар. Она не успеет применить оружие. Воронцов придержал спеца за плечо, блокируя руку. Парень удивился, но подыграл Андрею. Закурив, он отошёл к своей компании.
Капитан повернулся к Марии и увидел в её руках выпотрошенную пачку таблеток.
- Не обращайте внимание. Это успокоительное. - она глотнула таблетку и запила кофе.
- Вы говорили о солдатах... - напомнил Андрей и устало опустился на стул. Хлебнул пива. Потянулся за сигаретой.
- Знаете, ведь это всё иллюзии... Мы меняемся только внешне, а внутри всё те же. Нас встречают знакомые и говорят: как ты изменился. Но мы не меняемся. Мы всегда такие, какие есть. Причина в том, что мы не знаем точно, какие мы на самом деле и что мы можем. Из-за страха. Мы боимся признать свою сущность и предназначение. А оно есть у каждого из нас. Пусть даже нас будет двадцать миллиардов. Но однажды, страх проходит. Для него не остается места. Единственное, что плохо - это боль, она действительно нас меняет. Когда боль проходит, ты понимаешь, что можно было проснуться раньше. Я с детства думала, что мой дом - это место где я живу. Но оказалось, что мой дом - это дорога, которой я иду.