Сквозь собственные всхлипы я услышала шаги. Диамант подошёл ко мне и поднял за плечи. Поймав пальцем слезу со щеки, он попробовал её на вкус.
- Настоящие. - прошептал он. - Ты плачешь, значит, чувствуешь. Но что ты чувствуешь?
- Я хочу тебя видеть, слышать ... У меня никого нет... Я думала, может ты...
- Тебе скучно...
Слишком тихо стало на улице. Улица вдруг ожила и внимательно прислушалась к моему ответу.
- Может ты просто очередная свихнувшаяся поклонница? Слишком часто я вижу тебя в клубе. Но там я работаю. Такие условия. Я даю смотреть на меня тебе и таким, как ты. За это я беру деньги. Я беру деньги, а не ты мне их платишь! Тебе понятно это? - он схватил меня за одежды и вструсил. - Я перед толпой выступаю, что бы вам сделать скидку! Потому что каждый из вас, по отдельности не сможет оплатить мои услуги. Вы нищие, что бы смотреть искусство в привате!
- Какой ещё танец! - не выдержала я, - мне не нужен твой танец! Мне нужен ты!
- Я тебе нужен? А ты знаешь, кто я такой? Хочешь узнать?
Он отвернулся, сделал шаг. Остановился.
- Иди девочка домой. Иди к своему другу. Он ждёт тебя в машине. Он беспокоится. Ты тут слишком долго задержалась для отмазки с женским туалетом. Но в туалет всё же сходи. Трусики у тебя мокрые. Испортишь кожу в машине своего друга.
- Откуда ты знаешь....
Но его уже не было. Он исчез. Мне показалось, что я услышала шорох крыльев, как во сне, когда он свечёй взлетел в небо.
Опустошенной и пьяной, я вернулась к машине. Стас курил свой "парламент" сидя на капоте, Лебедь промакивал губы платком. Я заметила, что на платке пятно крови.
- Ты что там, заблудилась? - кинул недовольно Стас и смерил меня взглядом. В глазах подрагивал огонёк скрытого гнева, - Садись в машину. Домой едим...
Больше на представления в клуб я не ходила. Диамант вызывал у меня приступы отвращения. Его слова постоянно крутились в моём сознании. Я его обзывала пидаром, представляла, как избиваю ногами, как он заливается кровью и плачет, размазывая сопли.
Называла себя ****утой. Особенно бесила его последняя фраза: "трусики у тебя всё же мокрые..." . Руки своевольно скидывали тарелки на пол, рвали одежду, кидали стаканы в стены... Я запиралась в своей комнате, не отвечала на звонки... Как он посмел? Кто он? Какой-то танцор... Пидар, возомнивший себя звездой. Да он танцевать не умеет... Что было в нём такого звёздного, что он мог так плюнуть мне в лицо, как какой-то девочке с трассы "за пять".
Стас пытался прорваться ко мне. Звонил. Приходил. Но ему я тоже не отвечала. Он злился. Вился под окном, "рвал" клаксон, стучал в дверь комнаты... Его я тоже возненавидела... Падала на кровать и закрывалась подушкой. Оставалась только одна мысль. Я спрашивала себя: почему так у меня в жизни гавённо получилось? Почему свет клином сошёлся на мне, а не на ком - то другом?
Иногда, мне представлялось, как он отдаётся... Нет, не мне... В кресле сидит какой-нибудь мужик, жирный такой, весь в наколках, с цепью на шее. Диамант подходит к нему, становится на колени, опускает свою голову между его ног и начинает... Мне от таких картин хотелось блевать. Я пыталась забыть, не думать о нём и его жизни. Но ведения не оставляли меня. Они становились хуже. Я видела его на четвереньках, а сзади, весь в поту, держа Диаманта за плечи, "работал" какой-нибудь парень по "понятиям". Парень пыхтел как паровоз, скрипел зубами, ругался матом при каждом своём резком толчке. И загонял Диаманту своё "орудие" по самый «корень». Диамант смотрел на меня, улыбался и повторял одну и ту же противную фразу: трусики у тебя всё же мокрые"...
Представь, после этих ведений, пришла ненависть. Страшная ненависть ко всему, что окружало. Ненависть росла, скручивала тело в приступах. Кидала из угла в угол... Грязь. Грязь повсюду. В грязи все. Люди, которых я любила, мои игрушки, моя комната. ... А может, не любила? Просто, привыкла, потому что "хорошо", это то, что "не плохо" в тот момент, когда ты начинаешь осознавать мир вокруг себя. Тебе говорят, что хорошо, а что плохо... Дают конфету или тыкают в дерьмо лицом...
Я тоже в грязи. Мир перед глазами изменился, когда я буквально вынесла себя из комнаты. Тихо и незаметно оделась, никому ничего не сказала и ушла. Просто так. Шла по улицам, смотрела на людей. Если посмотреть на людей со стороны - то они суетливая толпа. Каждый человек совершает глупые и ненужные движения. Когда смотришь на людей со стороны, они напоминают детей в песочнице. Что-то неумело лепят и называют поделку жизнью. Каждый в своей песочнице.
Незаметно для себя я добралась до клуба. Ноги сами принесли меня туда. Прежде, чем я увижу свет его рекламных вывесок, перейду подземный переход. Там всегда сидит на одном и том же месте нищий. Грязный и заросший. Он спит, а в его кепку падают жалкие гроши. Я никогда не кидала ему милостыню, но в тот день, а вернее, ночь, я зашла в кафе, тут же, в переходе и купила булку с изюмом. Вернулась к бомжу, села рядом и преломила сдобу пополам. Бомж проснулся. Он посмотрел на меня и почему - то перекрестился, словно я выглядела в сто тысяч раз хуже его.