Уборщица задавала слишком много вопросов. Я ответила на последний.
- Мать, ты веришь, что можно родить от ангела? - сказала я, вытирая губы от блевотины.
"Мать" перекрестилась.
- Ты что, с ума сошла, Господи, прости грешную! Какого ещё ангела?
- Мать, почитай Библию, узнаешь...
Оставив перепуганную женщину, я покинула очередной привокзальный туалет ещё одного города. В кармане - билет дальше. Не важно куда, важно как. В моём чреве начиналась новая жизнь.
Она сидит рядом с тобой. Я сама его родила. Никого не было рядом, когда он в первый раз закричал. Он кричал всему миру о своём появлении. Мир должен был услышать. Ведь рядом с ним не было волхвов и их даров. Была только я и вот этот пистолет.
Рука женщины легла на рукоять. Пальцы сжали холодный металл, щелкнули предохранителем.
- Уважаемые пассажиры, объявляется посадка...
- Я уезжаю. - сказала Маша, - Вместе с ним. Ты меня не сможешь остановить. Дай мне уйти. Спаси себя..
- На улице - взвод спецназа. - ответил Воронцов, - У них приказ стрелять, если ты не подчинишься мне.
- Ты хочешь увидеть будущее? - Маша поманила к себе ребёнка и развернула лицом к Воронцову, - посмотри в его глаза. Эти глаза увидят, как убивают его мать. Он запомнит мою смерть. Хочешь породить ещё одно чудовище? Измени хоть - что нибудь!
- Это всё демагогия. - неуверенно ответил капитан, не в силах отвести взгляд от глаз ребёнка, - Ты затеяла дурацкую игру...
Маша встала и взяла ребёнка за руку.
- Маша, остановись! - крикнул капитан.
Женщина не обернулась. Она направлялась к выходу, уводя ребёнка. И только ребёнок на выходе приостановился и оглянулся на Воронцова. детская рука чуть поднялась в жесте прощания.
Воронцов вскочил, вспомнив об условиях операции.
- Маша! Стой! Не выходи!
К кафе, из темноты выскочили пятнистые силуэты.
Воронцов остановился. Достал пистолет, и обернулись к уходящей женщине с ребенком, прошептал:
-Маша... Я верю тебе...
Словно услышав его, женщина и ребенок обернулись.
- Сегодня же ты будешь со мной... - улыбнулась ему женщина. - Поторопись...
Капитан был уже около двери. Но открыть её он не смог: что -то случилось с замком. Сзади подбежали оперативники. Воронцов развернулся и открыл по ним огонь почти вплотную. У одного из них, падающего перед ним, он вырвал автомат, переключил на режим одиночной стрельбы и разнес стеклянную дверь.
Бойцы спецотряда были уже в паре шагов от Маши. Но достичь цели они не смогли. Мать и её ребёнок проходили мимо бойцов к перрону, где их ждал поезд, а бойцы падали один за другим подле нее.
Вдруг пошёл снег. Странные, белые хлопья, похожие на перья, сыпались с неба, устилая землю под ногами идущих.
Капитана ударило по ногам, но он, не чувствуя боли, продолжал идти и стрелять. Еще несколько точных попаданий и силы оставили его. Кровь забрызгала нежные перья. Над Воронцовым склонились лица в масках.
- Какого ***! - процедил один из бойцов и сорвал маску. Это был Чаев. - Почему он стрелял? Что произошло?
-Товарищ полковник! Его Павлик снял! - ответила одна из масок, - Воронцов же мочить всех начал! В кабаке наших уложил. Две обоймы. Блин, как он их перемочил! Я такого не видел ещё! Одного за другим - бах! Бах!
- Где сучка? - выпрямился полковник.
- Там! - указала другая маска в сторону поезда. - К поезду отходила. Паша ее положил.
На перроне, раскинув руки и ноги, словно взлетая взлетая в небо , лежала Маша. Ветер гладил её волосы.
Полковник подскочил к мертвому телу и затанцевал над ним, притоптывая нагой.
- ****ь! *****! Всё - *****!
Устав, он склонился обессиленно над трупом и достал рацию.
- Павлуша, сучара! - выругался полковник в рацию, - Биатлонист ***в! ****ец тебе! Ты должен был её только ранить!
Отключив рацию, полковник замер.
- Ребёнок... - прошептали его губы, и плечи ощутили падение звёзд с погон. Он выпрямился и вскинув руки, заорал:
- Где ребёнок?!
Ему ни кто не ответил.
Ночное небо потемнело от света первых лучей солнца. Они погасили сияние рождественских звёзд.
Крестные
На заброшенной ветке Сортировки, на холодных, покрытых инием ржавых рельсах сидел маленький мальчик. Его плечи изредко вздрагивали. Он плакал. Плакал не один час, время от времени поднимая взгляд красных от слез глаз в серое небо, словно оттуда кто-то очень могущественный мог дать ответ.
Но ответа не было. Пришел человек из тумана, парень, лет двадцать пять.
Мокрый снег, так и не сумевший в рождественскую ночь покрыть город белым одеялом, к утру уступил место туману. Парень вышел из тумана, огляделся, и шагнул к мальчику.
Присел рядом и тихо сказал:
-Я ищу мальчика, который потерял маму. Они должны были приехать из города, которого нет.