-Пойдем домой. Тебе нельзя сбегать. А этих - он кивнул в сторону существа,- не бойся. Они только следят, что бы ты не сбежала.
-Кто Вы, дядя? - спросила дрожащим голосом Алена, но присмотревшись, улыбнулась и хотела еще что-то сказать, но Черный человек приложил палец к губам.
-Узнала? Тогда никому не говори...Это наш с тобой секрет...
Тогда Алена узнала, что перед ней Старов, человек, которого они звали в спецшколе Мудрый Гудвин, но это была не одна его тайна.
Главную тайну, связывавшую ее и этого человека, она узнает позже. Тайну, которую бы она лучше не знала вообще никогда.
-А это чудище-лохматище? - кивнула Алена.
Старов обернулся всем своим большим телом в плаще, и Алёна за его спиной никого не увидела.
-Нет никого. - улыбнулся Старов. - Не бойся. Я отведу тебя к матери .
Так, Алена Кудимова девяти лет отроду узнала, что мир совсем не такой, как его представляли детям учителя и взрослые.
Странная игра в куклы с неизвестными детьми готовила ее и одногруппников не к полету в космос.
Проклятый
Поезд в южном направлении, он приближает меня к цели. Я могу думать только сейчас, пока меня болтает в плацкарте. Больше такой возможности у меня не будет. Только сейчас каждое мое действие наполнено глубоким смыслом, как в чайной церимонии, даже если я просто перевернулся на живот.
Сейчас мое положение - статическая сцена.
Дальше - только действие, раскадровка.
Тётка - кассир на вокзале спросила меня: сынок, Юг большой, куда тебе? Она смотрела на меня растерянными глазами. С каждым мигом она все больше думала, что я не знаю, куда ехать, а значит бегу.
Все еще девяностые, хотя они на исходе.
Если человек бежит, значит, есть на то причина. Она не знала, что я не спасаюсь, а бегу, что бы успеть.
- А лет тебе сколько?
- В паспорте написано. - ответил я и добавил: - Джанкой. Дайте билет до Джанкоя.
А что определяет возраст? Право на выбор, право на грех? А может быть все проще и от этого страшнее. Но я не буду писать об этом в дневнике.
Подсказкой будет одна её запись.
-Знаете,- написала она как-то в своём дневнике, слёзы - это кровь души. Вы знаете, что такое плакать? Вы знаете, что такое истекать кровью?
Проклинают не только за грех.
Проклинают за неоправданные надежды и несбывшиеся мечты. Кто-то взял право определять твою судьбу и сделал агнцем на заклание. И вот, тебя ведут к жертвеннику. Все готовы, согласно ранее приобретенным билетам. Каждый из участников получит свою долю. Все замерли в предвкушении первой капли крови...
И люди, и боги, и демоны...Шевелятся даже губы и пасти, выделяется слюна...
А жертвенного агнца, оказывается, уже разделили...В тихую, на пути к жертвеннику...
Праздник не удался, и начинается сведение счетов. Боги и люди показывают истинные лица, и не скрывают свои меркантильные интересы. Жрать, как оказывается, любят и на Земле, и на Небе, и раз пьянка не удалась, значит...
Во избежание нарушения работы Системы нужен стрелочник. Нужно назначить Козла Отпущения и закрыть дело ради высшей цели.
И вот тут наступает коллизия.Ни одна из сторон не соглашается быть крайней, Дайянцы, уже навязавшие узлы, вынуждены их перезавязывать, что не входит в их интересы, дорожные карты по местам истязания душ некорректны, а агнец жив, но осквернён. И его боль - это теперь яд. Он больше не питает Систему.
Но дело не в этом.
Система дала сбой. Любая система со временем выдает фатальную ошибку. Этой фатальной ошибкой для Бытия, для кармических перевоплощений, для посмертных скитаний души на кругах Ада являюсь я.
И поэтому я проклят. Теперь я кармический узел для самой Системы, и теперь ее существование вступает в конфликт со всем Мирозданием, а я являюсь проявлением Его Законов.
Первое - я не один. Теперь другие, подобные мне, согласно свойствам Мироздания, тянутся ко мне невидимыми, но осязаемыми предчувствием нитями.
Мы маркированы болью. И мы будем делать свои узлы.
Пропитываем болью каждый свой шаг. Это как в лесу по пути надламывать веточки... По следам боли пойдут другие и будут слушать наши слезы.
Слезы укажут направление.
На самом деле мне не в Джанкой, там пересадка. Где надо - я сойду. Точный адрес у меня есть.
Ольговск.
Она бежала из него, что бы выжить, что бы спастись, я возвращаюсь не мстить и даже не судить. Мне не нужна их кровь и их плоть, тех, кто забрал её будущее и превратил настоящее в ужас.
Тело человеческое - храм Господень. Какому богу моя плоть? Всех, кого я найду в Ольговске больше не будут храмом богам, больше не будут едой.
Нерожденный. Непредсказанный. Проклятый. Сшитый по кускам. Чудовище Франкенштейна.
Даёт ли это право мне казнить или миловать? Даёт ли это мне право вмешиваться в ход истории и управлять жизнью других людей? Почему я убеждён, что совершаю правильный поступок, достаточно ли убеждён, что бы не испытывать после чувство стыда и мук совести?