Люди растерянно переглянулись. Спокойным оставался только Шрам и Колдун.
Алена ощутила некое затемнение над ней. Без страха она подняла голову и увидела Дайаянца. Его лохмотья тянулись к Жмыхе и трем его людям. Ленты уже опутывали их тела, из земли возникла водяная трава, и также потянулась к ним.
Прогремело три выстрела. Жмыха развернулся к Алене.
-Будь ты проклята, сука! - зарыдал он и нажал на курок, приставив пистолет к подбородку.
-Ну, вот и все...- резюмировал Колдун, - теперь идите все.
-А с ее отчимом, что делать? - спросил Шрам.
-Пока припрячьте его. Зимину предъявлю.
Алена и Колдун остались одни.
-Плохо все вышло... - произнес устало Колдун и сел на поваленное дерево. - теперь ты узнаешь наш секрет. Ты моя дочь. Вот почему ты обладаешь способностями, о которых мало кто знает. Но, видишь, как все плохо вышло...
-Почему? - спросила Алена.
-Что почему? - смутился Колдун.
-Почему ты решил меня сделать жертвой? Для чего?
-Нет, не жертвой. Жрицей. Но всякий раз, уже какую сотню лет, все заканчивается вот так...Я снова упускаю момент...Корпорация не щедра на индульгенции, все приходиться делать самому.
-И что теперь?
-Я сам не знаю...Зимин совершил ошибку, сломав мои планы. Неблагодарный. Он понятия не имеет, что теперь начнется...
-А ты, папа...знаешь?
Голос Алены прозвучал странно, и Колдун от неожиданности поднялся...
-Ты...не спрашиваешь...
-Да! - вскрикнула Алена и резко подняла руки, раскинув их в стороны.
Ее тело обратилось в пылающий шар розового сияния. Граница сияния стала расти, сжигая на своем пути водяную траву, высасывавшую из еще теплых трупов энергию, и превращая в пепел лесную подстилку и кустарники. Висевший над местом расстрела Дайянец рванул прочь и растворился в воздухе. Колдун бросился в заросли. Сфера розового излучения разорвалась и портуберанцы-иглы метнулись во все стороны. Одна такая игла настигла Колдуна и пронзила его. Он рухнул на землю, перевернулся на спину и заглянул под плащ. В том месте где его пронзила игла розовой энерги, кожа буквально пузырилась, как от ожога, доставляя нестерпимую боль.
Когда же он отвел взгляд от раны, то тут же замер. Перед ним стояла Алена, и ее обнаженное, измазанное кровью и грязью тело, обвивали розовые змеи энергии.
-Этого не может быть! -воскликнул испуганно Колдун, - этого не должно быть!
-Любящий отец не бьет своего дитя! - произнесла Алена, и ее рука поднялась в направлении Колдуна, словно кому-то указывала.
-Дочь, нас предали! Все должно было быть не так... Я другую судьбу хотел нам...
Алена опустила руку, странно согнулась, словно от боли, а потом, чуть выпрямившись, протянула к Колдуну полусогнутые руки, как бы молилась.
-Я хотела простого счастья.
Что бы был, как у всех - папа.
Большой, с щетиной, как медведь,
Что б под его огромной лапой
могла уснуть в воскресный обед...
-Алена, тебе не нужно человеческое. Ты внучка нефилима. Ты наследница элиты этого мира! Что тебе до счастья овец?
-Зачем тогда в овчарне держал, папа! -Алена вскрикнула и направила на Колдуна руки.
Розовые молнии ударили по Колдуну. Он в последний момент бросился в сторону. На его месте тут же задымилась и закружилась белыми хлопьями обращенная в пепел трава.
Колдун поднялся, обернулся к Алене в последний раз и .... Растворился в пространстве.
Возник он возле машины, словно вывалился из ниоткуда. Поднялся на ноги и буквально упал в салон. Рана давала о себе знать.
-Поехали отсюда! - крикнул он Шраму.
-Что случилось? Где девчонка?
-Нам сейчас лучше уехать....Подальше от этого места...
Сознание вспыхивало и угасало, словно кто-то баловался лампочкой. Шёлк - и перед глазами уродливые деревья, небо - негатив, холод, дождь осени, переходящий в снег, режущий кожу острой болью. Так больно, как тупое лезвие ножа рвёт кожу. Боль сводила с ума. Безумие приняло форму бесконечности из грязи, смешанной со снегом. Даже такой боли привыкают, если не могут умереть.
Она не могла умереть.
Хотела, но не могла. Были бы силы - разорвала вены на руках и излилась кровью в землю, ставшую болотом.
Из ног ушла сила, руки еле шевелились. Сорванное от криков горло пекло огнём. Алёна могла только ползти. Алёна ползла вперёд, как червь. Она искала твердь. Упиралась головой в липкую жижу, подтягивала ноги, превозмогая ноющую боль в нутре, а потом совершала бросок вперёд. Лицо билось в грязь.
Слово улитка, лишенная панциря...
Если бы не грязь, лицо бы разбилось в кровь. Она хотела этого.
И она разбила своё и без того изуродованное лицо. Ударилась об асфальт трассы. Но все еще была жива. И когда она собрала последние силы, поднялась над дорогой, вспыхнул яркий зеленый свет. Алена задержалась, пытаясь разглядеть источник странного света.