Сергеич долго рассматривал рисунки. Дневник не брал, но мог. Так я и не понял - почему. Рисунки изначально у меня не получались. Какие-то линии, неправильные фигуры... Он спрашивал меня, что я рисую. Я говорил, что ничего особенного, просто так вожу карандашом по бумаге, когда слушаю звуки падающих капель, когда наблюдаю, как они рассыпаются от удара на множество осколков.
С каждым новым рисунком линии и фигуры приобретали смысл.
- Это танец... - произнёс Сергеич, в очередной раз пытаясь понять смысл рисунков. - Это танец! Да, это именно ты! Танец, нужен был танец!
Он вскочил, подбежал к моей кровати и показал исчерченные листы бумаги.
- Смотри! Вот линии тут идут вот так - вверх.. - он указал на правый верхний угол рисунка, - А вот тут - в низ... - перенёс он палец в левый угол. - В середине ... В середине сплетение какое - то... Это что-то быстрое, смена позиций, а потом раз - и вверх! Контуры! Контуры! Ты рисуешь траектории!
Как безумный, он метнулся к стулу, схватил пачку бумаги с моими зарисовками и разложил их на полу.
- Вот, вот тут надо вот так. - Сергеич стал в позицию, замахал руками, раскачался, прыгнул в сторону и в приземлившись упал, перекатился, снова стал на ноги, попытался продолжить движения по рисунку, но не рассчитал и опрокинул столик с инструментами.
Он смеялся. Громко и дико смеялся. Вскочил на ноги и запрыгал по комнате, раскидывая рисунки.
- Это чудо! Это чудо! - повторял он, - Это чудо! Ты рисуешь танец! Я рад, что именно я создал тебя! Я ... я знал, что ты будешь, и я завидовал тому, кто тебя создаст, но оказалось, я завидовал сам себе!
Диамант
Своё тело под повязками я осознавал постепенно. Шаг за шагом. Боялся испугаться. Так я обнаружил, что у меня нет груди. Она была воспоминанием. Я помнил грудь. Упругую, аккуратную грудь, которая не нуждалась даже в бюстгальтере. Алёна часто позволяла себе не носить его. Рассматривала грудь перед зеркалом, гладила в душе. У меня не было этой чудной, нежной груди. Теперь - мужской торс. На нем растут волосы. Грудь Алёны - сон, воспоминание. Между сном и моим новым состоянием - пропасть. Чёрная, холодная пропасть. На самом дне пропасти что-то лежало. Бесформенное, но живое, как комок грязи с роем червей. Я не хотел в него погружаться, но чувствовал: рано или поздно, оттуда что - то выползет. Созреет и выползет.
Между ног начинало жечь и то, что жгло - было не моим. Но то, что было там - Сергеич пока скрывал от меня. Не снимал повязки. Я уже понимал, что там могло быть, но эти мысли гнал от себя. Страха я не испытывал. Просто не понимал. Из под бинтов выглядывала только пластмассовая трубочка кататтера.
Я ждал тот день, когда я увижу часть тела, дополнившую мою плоть, в замен потерянной. Часть, не имеющую отношения изначально и природно к телу, которым обладала Алёна. Часть, которая жила и изменяла мою сущность, стирала прежнюю Алёну, измененную руками Сергееича. Завершала процесс трансформации организма.
- Тебя смущает твой новый образ? - спросил мой скульптор.
- Не знаю. Мне не обычно. - ответил я. - Всё ново и непривычно.
- Противно?
- Нет. Я хотел спросить. Почему? Я не знаю, что я и кто я... Ты всё сделал хорошо, но будет ли мне хорошо от этого?
Сергеич молчал минуту, две, три... Вставал и ходил по подвалу. Курил, взъерошивал волосы на голове.
- Рано или поздно ты спросил бы об этом. Я боялся такого вопроса. Сказать, что хотел только спасти - значит сказать не всю правду. Я ещё и мстил.
- Кому?
- Всему мстил. Я остановил машину, вышел на дорогу к тебе прошлому. Я увидел, что есть в этом мире существо виноватое меньше чем я в миллион раз, что бы его так, в миллион раз больше, чем меня раздавить, превратить в ничто. Значит, нет смысла в этой жизни. А если смысла нет - нужно придать жизни свой смысл и наполнить её им. Тогда можно жить. Я до сих пор не знаю, почему же столько веков живу на белом свете... Я видел, как рождались и умирали боги, но не знаю, кто мой создатель. Мне приходилось встречать себе подобных. Они тоже никогда не видели Создателя. Говорят, что у нас создателя нет. Мы сами есть он, мы его части. Добро пожаловать в Семью.
Сергеич полез в сумку и достал тонкий свёрток.
- Вот тут, паспорт для тебя. Новая жизнь. Тебя никто не станет искать. Друзья помогли. Ещё остались. Тут ещё билет и деньги на первое время. Езжай в Киев. Это хоть и помойка теперь, но статуса своего не потеряла.
- А дальше?
- Там ещё адрес есть один. Обратишься по нему. Но тебя там не будут ждать. Там будут ждать меня. Оценишь ситуацию и сам решишь, как тебе поступить. Как-то я помог одному "кошельку": спас его сына. Лекарство требовалось. Я сделал вид, что из больнички упёр его. Но на самом деле я лечил его кое-чем другим... Не важно, чем. Человек был готов отблагодарить меня всеми возможными способами. Однако я попросил у него о другом... Знай, он не в нашей Семье, но он Посвящённый . Поэтому будет выполнять все твои пожелания. Теперь сниму повязки.