Так пахли 90- е. Ещё они пахли горелым кофе, сигаретами, лаком для волос и духами турецкого разлива.
Мир отцов рушился, оставляя после себя новые руины Пиранези, и в этих руинах мы двигались подобно призракам. Мы собирали осколки ушедшей цивилизации, вгрызались друг другу в глотки за каждый такой осколок и опускались на еще один круг Ада ниже.
Романтики больше нет.
В это проклятое время поезда перестали быть местом откровения душ. Они стали железными лодками Харона, перевозящими грешников из одной области Ада в другую.
Возможно, я безумец, но я вполне обоснованно считаю, что тогда, в последнее десятилетие века двадцатого случился, словно волна через борт корабля, захлест иного измерения.
Возможно, именно по этому мне так нравились ночные кошмары. Там была жизнь, насыщенная приключениями.Они служили подобием наркотиков, позволявшими в состоянии эйфории прожить незаметно еще один серый будень. Жаль, они снились редко.
2. Попутчица
Поздней осенью я возвращался из Херсона в Николаев после творческого вечера. Так вышло, что мне пришлось ехать в другом вагоне отдельно от знакомых.
Творческий вечер в 90-е это какой-то парадокс, аномалия бытия, на фоне политых святой водой лавок с джинсой и стрингами, меринов, бэх и даже космических кораблей. Мы писали стихи и рассказы про умирающую культуру и чувства, в то время, как наши близкие и друзья заряжали воду, мази, кремы и пистолеты.
Раздолбанный и порванный плацкарт, как вся наша проклятая эпоха, качал меня в компании с амнистированными зеками, попеременно цедившими махорку из самокруток в тамбуре, с татарами, что-то бурно обсуждавшими на своём языке, пьяной семейкой, чей глава ревновал с угару свою жену к каждому шуму в вагоне, сопровождая очередное своё возвращение в реальность вопросом " я не поняв, шо такэ?", и интеллигентной парочкой за пятьдесят, по всей видимости греки, внимательно изучавшие последние криминальные сводки из газеты коробейников.
Место в конце вагона никак не облегчало моего состояния. Те, кому доводилось путешествовать поездом, знают, что такое особенное в конце плацкартного вагона.
От шума и возни я закутался в пальто и попытался уснуть.
Люблю спать в поездах, но не в этот раз. Мысли о вечном одолевали меня после недопонимания среди коллег по перу. Уже почти как десять лет культ золотого тельца безгранично властвовал на территориях некогда огромной страны, стремившейся к звездам, а мы со своими творческими страданиями выглядели какой-то тупиковой веткой эволюции, исчезающим видом. Но даже перед лицом Забвения мы находили повод для конфликтов и раздоров.
Мы не оставим своим потомкам ничего такого, о чем бы они сказали так, как мы говорим о золотом или серебряном веках поэзии и литературы. Они не позавидуют нам.
Так, в раздумьях и воспоминаниях я незаметно для себя задремал.
Вагон странно дернулся и сквозь полусон я поймал вспышку света, хотя глаза мои были закрыты.
- Извините, тут свободно? - прозвучало спустя несколько минут прямо над мной.
Я сразу не разобрал, кто спросил. Выбрался из под пальто и посмотрел на стоящего перед мною человека.
Это была девушка. Одета она была просто и по-дорожному: в короткой, дутой куртке, джинсах, спортивная сумка, через плечо...Голос звучал мягко, бархатисто. На розоватых от мороза щеках и длинных по грудь черных волосах особенно четко, блестели капельки расплавленных кристалликов льда.
И не одного мазка косметики.
Я удивился странному обстоятельству: поезд уже ехал давно, и от снега на ее лице не должно было остаться и следа. Кристаллики снега чуть покрывали ее длинные черные волосы, и они на глазах таяли, превращаясь в водяные стразы. Могло показаться, что она буквально только что впорхнула на ходу в летящий состав.
Ко всему пришло ощущение, что я её знаю, и раньше мы виделись. Только вот где и когда...
Вот моя мечта и осуществилась, подумал тогда я, но тут же умерил свой пыл. Незнакомка заметила мою растерянность и тут же пояснила:
- Не хочется там сидеть. Людей много. Вы, я вижу, тоже любите одиночество. Не помешаю Вам? Правда, звучат мои слова немного странно...
- Нет, не помешаете. - ответил я, и выбрался из под пальто.
Сказал неправду: я был намерен проспать до самого конца поездки, но спустя пару мгновений решил, что так оно и к лучшему. Появление девушки странным образом облегчало гнетущую атмосферу ночного плацкарта.