Анна не решалась сказать. Видимо, она была права.
-Так что же это?
-Коля, - произнесла она вдруг как-то по-доброму и заботливо, - а ты представь, что эта неодинаковость не только заложенная заранее роль в обществе, которую, естественно государственная машина ломает полностью, перекраивает человека, доставляя ему на всю жизнь страдания…А еще и место в обществе с учетом послужного списка, я иронизирую, прошлых жизней?
-Реинкарнация…Ты веришь?
-Я здесь увидела больше, чем могла себе представить. Но беда в том, что в этом месте, в Ольговске, кто-то в это не просто верит, а использует в своих корыстных целях….
Я нервно усмехнулся.
-Они все из спецшколы.
-Кто, они?
-Весь преподавательский состав…Хорошо учить детей, как щенят. Хорошо натаскивать и дрессировать…А если, представь, мои слова правда…Что тогда?
-А ты не из спецшколы?
-Нет…Им человека не хватало. Ни кто из них не хотел на место классного руководителя. Я с самого начала почуяла неладное, и вот уже пятнадцать лет с этим живу.
–Я пока плохо представляю масштаб трагедии…
-Коля… Мир реальный…Он другой…И именно здесь в Ольговске я это поняла очень хорошо.Коля…береги девчонок…
Камера
Я не хотел стучать в закрытые двери. Я знал: за дверями лежит страшная тайна. Мне нужно было получить к ней доступ. Последнее, что у меня оставалось - поговорить с самими девчонками. Если у меня не выйдет наладить с ними контакт - можно говорить, что как учитель я не состоялся, и до конца своей трудовой деятельности останусь рядовым преподавателем, который как попка - дурак, из в года в год читает одну и туже программу, теша себя мыслью, что он даёт детям дорогу в жизнь.
Отец учил меня: если ты чувствуешь, что имеешь что-то сказать человеку, скажи это ему сразу и не назначай время. Тогда он улыбнулся и погладил рукой по голове: если бы я в своей жизни не поступил так по отношению к твоей матери, вряд ли бы мне сейчас пришлось бы гладить тебя и радоваться твоим успехам.
За советом я отправился к Иванычу. Лишний раз беспокоить старика, а тем более, старого друга моего покойного отца желания у меня не было, однако он являлся единственным человеком, кто мог мне дать совет.
Только вот разговор с Воронцовым в кафе меня вынуждал быть осторожным.
Мы встретились в парке, под навесом, где иногда собирались пенсионеры поиграть в шахматы и домино. В погожие дни Иваныч любил там проводить время. Он сам в этом признался, назначая встречу
-Я могу только догадываться о том, что произошло у твоих учениц с одноклассниками, но я уже сейчас могу сказать тебе чего стоит ждать. Девочки держутся друг за друга. Говорить можно по этому поводу много и долго, но я тебе покажу лишь один эпизод из жизни твоего отца.
Он достал из внутреннего кармана пиджака ветхий листок бумаги со следами грязи и сажи, сложенный треугольником фронтового письма.
-Он мне писал иногда с фронта. В письмах другу многое не скажешь и мыслью по древу не растечешся, однако об этом эпизоде он не мог умолчать.
Я аккуратно развернул письмо и мои глаза сразу поймали абзац, выделенный красным карандашом.
"Мы вошли в камеру. Ни что не поразило больше, чем тела задушенных людей, которые в последний миг жизни искали выхода друг в друге. Обнажённые тела сплелись в невозможных позах, стремясь проникнуть друг в друга, стать единым целым. Такие разные при жизни, такие непохожие друг на друга, в последний миг жизни они стали единым целым."
Дождавшись, когда я прочту фрагмент письма, Иваныч ближе придвинулся ко мне, словно желал сообщить некую тайну.
-Как психолог, могу тебя заверить, что подросткам свойственно создавать свою реальность. Она выступает неким амортизатором после разрушенных замков, исчезнувших драконов и волшебников. В подростковом возрасте они готовы даже отрицать свою семью. Еще десять лет назад мы умели хоть как-то предложить им замену, увлечь, но сегодня мы проиграли окончательно. Если хочешь их спасти, девчонок своих, постарайся понять их внутренний мир.
Определенно я чувствовал несостыковку. Разговор с Воронцовым и Орхидеей меня вынуждал смотреть на Иваныча совсем под другим углом.
Какова цель моего присутствия?
Я вспоминал про себя слова отца целый урок, как мантру. И как только прозвенел звонок, громко объявил:
-Все свободны. Ларцева и Уголёва - задержитесь. У меня есть к вам одно предложение.
Девчонки, желавшие сорваться тут же по звонку, остановились, недоуменно поглядывая в мою сторону.
-О, соски, вы попали на конкретный базар! Вы достали зоофила. - заметил Павлюк, проходя мимо них, но я услышал его слова.
Вот так. Теперь я знал, какая у меня будет кличка. Странная логика - учителя по анатомии назвать зоофилом. Однозначно, в этой кличке был подтескт, который Павлюк не понимал сам.