Тяжелая, гнетущая атмосфера воцарилась в моей подсобке. Девочки открывали мне свою тайну, давали в руки ключ к пониманию происходящего в Ольговске.
-Но когда о нашей игре узнала наша воспитательница, тетя Настя, она была очень недовольна и запретила нам играть в такую игру.
-Какая еще тетя Настя? - спросил я, сдерживая нервный озноб.
-Она была из учеников спецшколы. Первый выпуск.
-И танцевать нам она запретила то же. - проговорилась Уголева. А в игре была такой странный обычай - наши куклы не должны были плакать. Мы об этом узнали еще до прихода чужих детей. Настя услышала, что мы делаем так, словно наши куклы плачут, пришла и сказала: зачем вам плакать? Плаксами будете. А если будете плакать, то собирайте слезы в бутылочку и сдавайте, что бы я знала, почему ваши куклы плакали. И потом, она посадила между нами и колодцем огромную жабу. Бутылочки с кукольными слезами мы ставили перед ней.
Она сказала: это волшебная жаба. Она будет следить за вами, чтобы вы не плакали попусту.
-Ни кто не знает, что мы так танцуем .- обронила Ира, и в её голосе я услышал нотки то ли обиды, то ли досады, словно она желала тайно, чтобы их танец увидело больше людей, чем учитель анатомии.
-Они все дураки, - поддержала Катя, - Они не поймут... - Катя вскинула голову, отбросила назад волосы и поймала мой взгляд, - Хотите, мы для вас станцуем?
Ира уже не обошлась пинком коленкой. Она ущипнула Катю, но та небрежно отмахнулась, не отводя от меня глаз.
-Вы же хотите, посмотреть, как мы танцуем. Скажите правду.
Вот я и попался. Вылили бы на меня ушат ледяной воды - не так бы обомлел.
-Я ... Мне понравилось, конечно. Не каждый день такое видишь... Но если ...
-А без "если"? - не унималась Катя. - Вы же нас никогда не обманывали?
Слишком откровенно смотрела на меня Катя, заглядывала своими наивными глазами куда-то глубоко внутрь.
-Вы же хотите! - воскликнула Ира, - Вы же смотрели!
Да, - ответил я, - хочу снова увидеть....
Девчонки переглянулись. Я не переставал удивляться, когда они успевали обсудить следующий ход в моём отношении. У них был план. Я видел это по их глазам и поведению. У меня ёкнуло, и поползли в сознание не очень хорошие мысли.
Катя вдруг переменилась. Меня насторожило её серьёзное выражение лица.
-Надо закрыть окна. - сказала Катя и проскочив мимо меня, задёрэнула тяжёлые, чёрные шторы.
"Зачем окна закрывать?" - крутилось у меня в голове, и тут же я услышал голос Кати, возвращавшейся обратно: "что бы ни кто не видел". "Не видел - что?" - следовал новый вопрос. - "Что они собрались делать такого, чего посторонние глаза не должны видеть? И что увижу я?". Катя говорила о танце. Танец. Какой танец не должны видеть чужие глаза? Какой танец не должен видеть мир, следящий через окно за нами?
Ира, закрыв своей хрупкой фигуркой магнитофон, вставила кассету.
Катя обогнала мои мысли, звуки... Только что она была около окна и теперь она уже рядом с Ирой. Слишком близко. На расстоянии дыхания. Люди никогда так близко не подходят, только если...
-Ты знаешь, не все женщины от Евы... - произнесла Ира, посмотрев на меня искоса, не отворачиваться от подруги.
Я потерял чувство реальности. Мир замедлил своё движение, что бы мои глаза смогли наблюдать только за ними.
-Ты же помнишь, что тебе сказала Настя? - продолжила Ира.
Чуть дрожащая от волнения рука Иры протянулась к лицу Кати. Тонкие пальчики коснулись волос и откинули их за плечо. Ладонь скользнула по щеке, увлекая за собой...
-Зачем тебе дочь Евы? - шептал губы Кати, - посмотри на нас...
Расстояние исчезло в поцелуе, исполненном такой нежностью, что наблюдать его мне показалось самым порочным и низким поступком. Я оскорблял его своим вниманием. Теперь я понял, почему Катя закрыла окна.
Ещё миг - и они обе, нежно ласкают пальцами шеи и плечи, словно они узнают себя, словно они - отражения друг друга.
"Скажи Зачем я жду звонка"... - мягкой волной затопило комнату. Раздвинуло стены, разрушило физическое тело стен, оставив лишь призрачный образ ограниченного пространства.
Руки девочек продолжали движения. Грудь, бёдра, снова вверх, увлекая за собой одежду... Они освободили себя от последней условности. Теперь между ними не было ничего. Остались только они, наедине, и их чувства. Они не стыдились меня.
" Я звезда, нам приказано сжечь" - реальность рассыпалась стеклянными осколками и в пустоте остались только два тела. На моих глазах они стали одним целым. Одним желанием, одним чувством, одной болью. На щеках блестели слёзы, губы ловили их, губы искали глаза по влажным следам слёз, губы искали друг друга, словно были далеки, словно их разделяла пропасть.