Погрузившись в ванную, он надеялся расслабиться. В книге его всегда привлекало решение вопроса безопасности императоров и соблюдения законов. Когда его сверстники увлекались играми пластмассовыми солдатиками в виде римских легионеров, египтян и викингов, он рядил таких же солдатиков в тоги из фольги и приделывал к ним с помощью пластилина связку из тонких ивовых прутиков с подобием топора.
Это были ликторы. Ликторы сопровождали высших государственных чиновников, являясь телохранителями и палачами. Они выделялись особым атрибутом: на плечах они несли связки прутьев, в которые был воткнут топор. Такой атрибут выражал право этих людей наказывать и казнить любого, кто посягал на жизнь представителя римской власти.
Существовала поговорка, что ликторы древние, как Рим. Первый император империи Ромул перенял ликторов у этрусков. Двенадцать этрусских городов избирали царя, приставляя к правителю по одному телохранителю. Позже, атрибут ликторов отображался на гербах и отличительных знаках специальных служб.
Любимой картиной Воронцова была работа кисти Жака Луи Давида, "Ликторы приносят Бруту тела его двух сыновей". Погруженный в тягостные размышления Брут, опираться на тумбу со статуей, символизирующий Рим.
О чем же он думал? О чем думал Жак Луи Давид, сам бывший революционером и сторонником республики?
На картине слева, позади траурной процессии, виден лишь один ликтор, лицо которого скрыто головой и в глубокой тени. Его присутствие выдают фасции.
Почему ликтор скрыт тенью? Картина носит название, в котором прямо указывается на присутствие ликторов, но на картине они представлены одним человеком и не выраженным личностно.
Почему? Каков реальный посыл Давида?
Нежелание Брута знать палачей своих детей, которые исполнили его же приказ? Быть может он во мраке, потому что сам Брут понимает, что эти же люди могут прийти и за ним, если он нарушит закон?
И вдруг, Воронцова пробил озноб: он вспомнил дневник Кудимовой. В своей памяти он листал страницу за страницей, пытаясь отличить воспоминания от дорисовок собственного сознания.
Надо было нырнуть глубже.
Коваленко по прозвищу Карабас брали ночью на съёмной квартире. У него не было постоянного жилья. Работали по инструкции. Работали, как много раз проигрывали на полигонах. Группа разделяется: часть на вход, часть в окна через крышу.
Выбили замок входной двери одним ударом. В это же мгновение посыпались стекла и в комнаты полетели свето-шумовые гранаты. Грохот взрыва гранат, яркая вспышка,...
Андрей не отдавал отчета: то ли он вспоминает, то ли видит сон. Он ощутил себя не в ванной, а там, на Подоле, в одном из старых дворов...
И он услышал два выстрела. На входе рухнули два бойца. При задержании он был на улице, но сейчас, в своих воспоминаниях он был там, среди бойцов Беркута.
Истерический хохот прорвался через шум штурма из-за занавески. За входной дверью жилец повесил занавеску. Он стоял за ней с обрезом в руках, в трико и в накинутой рубашке поверх майки.
Он развернулся, раскрывая затвор ружья. На пол упали пустые, дымящиеся гильзы. Ловко закинул ещё два патрона и шагнул навстречу бойцам, ворвавшимся в комнату через окна.
Между комнатой и коридором ещё одна занавеска.
Даже не целился. Просто шмальнул с обоих стволов в темные силуэты, и снова перезарядился. Прямо на него вышли бойцы, ворвавшиеся через другую комнату, напротив, но он был готов стрелять раньше чем они. Ствол его ружья уже был направлен на них. Он хорошо различал их силуэты за занавеской.
Снова два выстрела. Двух бойцов откинуло от выхода из комнаты.
-Достаточно! - произнес он громко.
Несколько мгновений он выиграл. Этого ему хватило бросить обрез охотничьего ружья и встать на колени с заведенными за голову руками. Свет фонарей ударил в глаза через огромные дыры после выстрелов дробью, но он не прищурился.
Бойцы спецназа кучей навалились на него, сковали наручниками и подняли на ноги.
Его выволокли на улицу. Около автозака поставили на колени, прямо в грязь от дождя, который не прекращался уже вторые сутки.
Бойцы обступили арестованного.
Воронцов неспешным и уверенным шагом, невзирая на месиво под ногами, вошел внутрь оцепления.
Человек засмеялся и медленно поднял голову.
-О, надо же, ликтор объявился! Дело принимает весьма странный оборот. Сейчас казнить будешь? Мне нужно в автозаке сидеть, на тёплой скамеечке, а ты меня в лужу. И псов своих поставил кругом. Андрюша, ты - Чистый. Зачем тебе этот пафос?