-Хорошо играешь, Коваленко. Кто Он? - усмехнулся Воронцов. - Ваш патрон с нижних этажей?
Коваленко перестал дрожать и смеяться. Он поднял взгляд на Андрея и словно приблизился к нему лицом к лицу. Тихо, шёпотом он произнёс, когда капли дождя остановили своё падение и застыли вытянутыми стразами в свете фар:
-Его имени ни кто не знает. Если сможешь шагнуть за Горизонт Событий - узнаешь всё сам. Зэк и вертухай, между ними стена да решётка, а вот оба за забором с одной стороны-то... Nemo est libero!
-Да что вы его слушаете! Товарищ капитан, давайте его паковать! - не выдержал первый боец. - Бред несет какой-то!
-Как по мне, - Воронцов поднялся, - ты мразь конченная. Психологическая экспертиза докажет твою вменяемость и будет тебе тюрьма всеми кругами адскими. Уберите это отсюда.
Бойцы подхватили арестованного и поволокли к машине.
-Андрюша, все как говорил - будет. Ты потом, через два годика пробей человечка. А если и тогда не поймешь, то езжай по М-17, до трёх берез, двенадцатый километр. Та свою бабушку ищи, под тремя березками... Андрюша! - Коваленко уперся ногами в порог автозака, - Не надрывай спинку, пару лет пройдет, я тебя подниму.
В слова сумасшедшего извращенца верить не хотелось, но сейчас все складно выходило.
-Разрешение есть души человеческие во грех вводить, а Зверям плоть человеческую терзать. - повторил Андрей вслух. - Пару лет пройдёт...
Это просто совпадение. Это ничего не значит.
Воронцов поднялся в квартиру. Эксперты уже работали. Шёл обыск.
-Андрей Валерьевич?
Он обернулся. Эксперт держал дневник.
-За кроватью валялся. Дневник.
Андрей понял, что эксперту есть что сказать.
-Я такого не видел. - он полистал дневник и раскрыл на странице, которую хотел показать.
-Разве это возможно? Девочка-подросток рисует сцену жертвоприношения. У меня других мыслей нет.
Андрей принял дневник и внимательно рассмотрел разворот. Щупальца из мрака окутывали обнаженное тело юной девушки. Кроме щупалец её тело сковывали цепи, так же идущие из мрака. В левом нижнем углу молодой мужчина рубил цепи и щупальца топором. На мужчине была тога.
-Да уж, - протянул Воронцов, - Это не принцесса в замке с драконом.
-Я не специалист в психологии, но мне кажется, на этот рисунок стоит обратить внимание.
-Почему?
-А Вы внимательно посмотрите. Образ Зла здесь не проявлен. Он не конкретен, обезличен. Приходит из темноты и жертва к нему спиной. И вот ещё. Смотрите. На теле капли. Это не пот и не кровь. Они сияют. Щупальца внизу держут чашу. Жертву словно выжимают. И обратите внимание, как щупальца держут девушку. Задействованы все интимные места: промежность, грудь.
-Для девочки лет одиннадцати-двенадцати как-то рановато...
Воронцов словно в видеоредакторе прокрутил пленку событий назад, когда специалист передал ему дневник и он рассматривал рисунок.
Первый рисунок: три девочки и три мальчика бегут по полю, взявшись за руки. Второй рисунок: парень в тоге держит на плече фасции и похож на парня, сражавшегося с чудовищем за девушку. Третий рисунок женщина с детьми, три мальчика и две девочки, но уже заметно подросшие. Лица переданы неточно, но элементы одежды говорят о том, что это дети с первого рисунка. Нет только младшей. Все подавлены. Две сестры, обнявшись, плачут. Их обнимает мать. Четвертый рисунок. Снова парень с фасциями. На четвертом рисунке он взрослее.
Стоп.
Воронцов перелистнул в сознании дневник. Парень с фасциями это младший брат из трех братьев.
Андрей закрыл глаза. Он не заметил, как погрузился в сон. Неожиданный шорох страниц то ли книги, то ли тетради заставил его открыть глаза.
Все. Больше он ничего не мог вспомнить.
Звук повторился, словно кто-то сидел в его квартире и совсем рядом с ванной листал страницы, делая небольшие паузы.
Воронцов расслабился: на столе лежат бумаги, справочники, записная книжка...Окно в комнате закрыто, но сквозняк из-за открытых форточек в комнате и на кухне.
Он почти привык к этому монотонному звуку в квартире, как вдруг он услышал падение стакана с карандашами и ручками. Ручки и карандаши покатились по стеклу на столе.
А вот дальше выдвинулся ящик. Включился старый напольный радиоприемник. Треск и шум эфира сменился песней, знакомой Андрею с детства:
Пристани корабликам,
Пристани корабликам
В небе не нужны.
Пристают кораблики,
Пристают кораблики
К маковке сосны.