У каждого были свои причины давать Воронцову такой совет, но для Андрея было важным сделать правильный выбор.
Это первое. А второе...
Что есть правильный выбор, когда система координат оказалась не абсолютной, а лишь вариантом измерения?
В сознании постоянно крутилась фраза из рассказа библиотекаря: "Дверь - у старого Карло в каморке, за нарисованным очагом...".
Старов говорил о Колодце однозначно. Колодец - дверь, но куда ведет эта дверь?
И почему он вернулся один?
Воронцов давал себе отчёт в том, что случившееся никак не могло быть иллюзией или сном. Это было слишком реально. Запах подгоревшей проводки не покидал его, казалось, он пропитал всю одежду.
И теперь это не просто расследование.
Конечно, после пережитого, его состояние весьма подходило к понятию аффекта, но может ли быть изменённое сознание неадекватным в реальности, которая сама по себе оказалась иной после стольких лет жизни?
Земля не уходила с под ног. Она стала неосязаемой, и это ощущение лишало возможности размышлять логически.
К кому обращаться, кого звать на помощь, или хотя бы спросить совета, если одни тебе врут, зная положение вещей, другие просто не воспримут реальность, отличную от привычной.
Лариса... Но как с ней связаться?
"Зачем я здесь?", крутилось в голове Андрея.
Карта города была в кармане, и он отправился за ответами к Колодцу, к Двери за нарисованным городом Ольговск.
До площадки ГИПРОГРАДа Андрей добрался своим ходом. Пешая прогулка должна была помочь ему взять себя в руки. Редкие прохожие не обращали на него никакого внимания. Они даже не смотрели на него, когда он проходил мимо, словно Воронцов превратился в невидимку.
За то на них обращал внимание Воронцов.
Молчаливые, неулыбчивые, смотрящие перед собой. Редко встречались пары. Но даже будучи рядом, идущие вместе, они шли так, как будто случайно поравнялись друг с другом.
Андрей шёл мимо них, как через закулисье театра, где пылились манекены, чье предназначение было только хранить на себе одежду, дабы она не помялась.
Но где остальные люди?
Пока он шёл к площадке, насчитал не больше пяти человек на расстоянии в полтора километра и пару машин, да полупустая маршрутка попалась на глаза. Возможно, люди на рабочих местах.
Но где эти рабочие места? Где перемещение грузов, спецтранспорта?
Воронцов имел представление, что такое промзона. Площадка как раз находилась в такой зоне, однако оживленности не наблюдалось.
Милиция...
За всё время пребывания в городе, Воронцов не встретил ни одного блюстителя порядка. И это в городе, куда Шорин стащил колоритных представителей криминала!
От таких мыслей внутри росло ощущение ирреальности происходящего. Андрей чувствовал себя в дурном сне, где все события происходят только в области, наблюдаемой глазами.
Добравшись до бетонных плит забора ГИПРОГРАДа Воронцов нашёл проход и проник на территорию, заросшую кустарниками и деревьями.
Для начала, он обошёл такое же серое здание, какими были многие здания в Ольговске, в три этажа с окнами-витринами, из которого местами, сквозь разбитые стекла, торчали ветки кустарников. Буйная растительность пожирала брошенное творение человеческих рук.
Проникнув в здание через пролом в стене, он быстро нашел заветное место. В большом зале с кран-балками и всякими механическими приспособлениями действительно находился колодец внушительных размеров, заполненный водой. Андрей ожидал найти затхлую, застоявшуюся воду, но он не ощущал и намека на запах болота.
Пройти к Колодцу было сложной задачей из-за наваленных механизмов и механических приспособлений, смысл которых еле угадывался. Они включали в себя стапельные опоры, площадки, лебёдки, цепи с крюками, но всё это было беспорядочно разбросано, искореженно и разорвано, словно здесь был эпицентр взрыва. Некая неведомая сила вырвалась из Колодца и разбросало вокруг тяжеленные механизмы и оснастку.
Андрей посветил фонарем на стены и потолок. Он готовился увидеть их черными от копати и огня, однако оштукатуренные давно, они только потеряли свою белизну.
Взрыв и пожар без огня? Выходит, и библиотекарь лгал.
Воронцов обернулся к пролому в стене, откуда пришёл. На улице, под сломанным сухим деревом валялось то ли основание двигателя, то ли площадка под лебёдку. Различить было трудно, но ясно точно, что пролом в стене оставила именно она.
Что за сила швырнула устройство весом в четверть тонны за пределы помещения?
Андрей обернулся к колодцу, посветил фанариком, и от неожиданности зажмурился. Свет фонаря отразился от поверхности воды, как от зеркала. Когда световые блики угасли в глазах, Воронцов снова посветил фонариком, но теперь под другим углом, что бы себя не ослепить.